Черное время
Шрифт:
– Тему Сопротивления мы обсудим в другой раз, координатор, если не возражаете. Давайте сначала решим судьбу исследовательского центра на Меркурии. Он должен прекратить эксперименты с эйнсофом.
– Боюсь, другого раза не будет, – покачал головой председатель ВКС. – Да и не решаются вопросы таким образом, келейно, я должен сначала поставить в известность соответствующие органы, Совет безопасности…
– В таком случае мы с вами будем и дальше сидеть на пороховой бочке, координатор. Взрыв эйнсофа – не шутка, в результате погибнет вся
Громов растянул губы в саркастической усмешке, покачал пальцем:
– Один человек не может решать судьбу всей цивилизации. Слишком разные масштабы. Не нагнетайте страстей, курфюрст.
– Один человек – не может, – согласился Баренц. – Один нечеловек – может! Двадцать лет назад на побережье Балтийского моря произошел бой между группой интрасенсов – тогда Служба безопасности не преследовала их, а, наоборот, привлекала к работе – и одним мощным оператором реальности, который владел энергиями уровня всей земной цивилизации.
– Это легенда.
– Это исторический факт. Тогда нам удалось ограничить свободу этого человека… ставшего магом в результате получения огромного массива информации маатан. В настоящий момент этот… гм-гм, человек снова на свободе, и, по моим данным, именно он управляет процессом свертки эйнсофа.
– Бред! Откуда вы все это берете?
– Мои друзья пытаются остановить его. Если вы подключите к этой проблеме аппарат Совета, все вместе мы ее решим. Но прежде изучите материал. Вы многое поймете.
– Я уже понял. Вас действительно надо изолировать, курфюрст, вы опасный человек.
Баренц качнул головой.
– Жаль. Я думал, вы прислушаетесь к моим словам. Но вы доверяете другим советчикам. Кто они, если не секрет?
– Мои заместители, – усмехнулся Громов. – Я и в самом деле им доверяю. Директору Службы безопасности. Советникам.
– Кто же из них так негативно охарактеризовал меня?
– Какое это имеет значение? Разве вы не являетесь другом бывшего аналитика Службы Игната Ромашина? Разве вы не встречались с Аристархом Железовским, интрасенсом и руководителем Сопротивления, объявленным в розыск?
Баренц остался невозмутим.
– Это мои друзья, не отрицаю.
– Вот видите? Я все знаю. Так что ваш интенсионал о какой-то там… йихаллах мне не нужен. Идите, сдавайте дела, вы освобождены от занимаемой должности. Советую вам добровольно явиться в Службу и все рассказать. Это облегчит вашу участь.
– Благодарю за совет, – поклонился Баренц. – Я все же рискну прислать вам кое-какие материалы, надеюсь, они вас позабавят, координатор. – Он пошел к двери, оглянулся. – Кстати, Ордену и всей нынешней системе власти жить осталось недолго. Джинн выпущен из бутылки, и его уже не остановить.
– Какой джинн? А-а… догадываюсь, вы имеете в виду того человека, то есть нечеловека Даниила Шаламова?
Баренц рассмеялся.
– Вы действительно многое знаете. Не удивлюсь, если вы контактируете с Шаламовым. А имел в виду я другого «джинна» – либеро.
Громов не ответил, глубоко задумавшись.
В коридоре к Баренцу сразу же подошли два офицера Службы безопасности, капрал и полковник, козырнули.
– Прошу прощения, курфюрст, – сказал полковник. – Вам придется пройти с нами.
– По какому поводу? – осведомился Баренц, мысленно связываясь со своей охраной; в здание ВКС личные телохранители чиновников любого ранга не допускались, и охрана комиссара Сопротивления ждала его в зале метро.
– Мы уполномочены доставить вас в отдел дознания Службы. Вот постановление на ваш арест. – Офицер небрежно махнул красным квадратиком с вытесненной на нем фамилией верховного комиссара Сопротивления. – Все вопросы – к начальству.
– А если я вызову координатора?
– Вам это не поможет. Координатор сам дал распоряжение заключить вас под стражу.
«Кто же доложил ему обо мне? – подумал Баренц хладнокровно. – Что я – комиссар, знают только пять человек: Ромашин, Хан, Железовский, Соломон и Маттер. Неужели они все-таки сломали Маттера? Или он добровольно дал показания, вымаливая жизнь?»
– Надеюсь, вы не станете сопротивляться? – улыбнулся полковник снисходительно.
«Мы на подходе, – сообщил по рации командир обоймы телохранителей. – Задержите их на три минуты».
– Мне хотелось бы предупредить о моем аресте координатора.
– Повторяю, он сам поставил вопрос о вашем задержании.
– И тем не менее я хочу в этом убедиться. – Баренц повернулся к служителям закона спиной, шагнул к двери Громова.
Что-то прошумело сзади, как ветерок.
Он обернулся.
Полковник и капрал, взявшийся за кобуру табельного «универсала» на поясе, находились в состоянии странного ступора, широко раскрыв глаза, будто играли в известную детскую игру «замри на месте». А рядом с ними стоял неизвестно откуда взявшийся молодой человек в стандартном унике, высокий, широкоплечий, ощутимо сильный, широкоскулый, сероглазый, похожий на Аристарха Железовского. В глазах его прыгали веселые искорки, на лице застыло неуловимо знакомое выражение, принадлежащее какому-то другому человеку, которого Баренц знал. Но додумать эту мысль он не успел.
– Я Дар Железвич, – сказал молодой человек глубоким бархатным баритоном, – праправнук Аристарха Железовского. Увидел вас случайно при выходе из метро и решил подождать. У вас проблемы?
В коридоре показались трое спешащих парней – обойма телохранителей Баренца, сумевшая проникнуть внутрь здания Совета.
– Уже нет, – ответил комиссар Сопротивления. – Я вспомнил, кто вы, мне о вас рассказывали. Вы сын князя, зять Клима Мальгина, интрасенс из… э-э, весьма далекого будущего. Странно, что вы нашли меня здесь.