Черное Солнце
Шрифт:
Наклонившись, тцийо сорвал одежду с убийцы, обнажив его шею и грудь.
Наранпа судорожно вздохнула.
На теле виднелся вырезанный и окрашенный красным знак, который они уже видели этим утром на знаменах и над дверями – череп Черной Вороны.
Глава 5
Город Това
325 год Солнца
(20 дней до Конвергенции)
«Ищи шаблон во всем».
Дальнейшее
Иктан остался на Солнечной Скале вместе с адептом тцийо, чтоб осмотреть место нападения. Другой тцийо надел вместо него красную маску и продолжил его путь.
– Разумно ли это? – спросил Хайсан, едва только Иктан предложил это. – Традиции требуют от нас…
– Не быть убитыми в собственном городе? – насмешливо поинтересовался он.
Это заставило ученого замолчать, но Наранпа все равно отвела друга в сторону, чтоб поговорить наедине.
– Что ты думаешь об этом? – спросила она его.
– Думаю, тебе надо быть осторожней и воздержаться от суждений.
Она нахмурилась:
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего, кроме того, что я сказал. Позволь мне и моим людям делать свою работу, и я приду к тебе в комнату до восхода полной луны и расскажу, что мне удалось узнать.
– Иктан… – Она колебалась, чувствовала себя ошеломленной, словно потеряла равновесие. Наранпа знала, что ее реформы были непопулярны среди традиционалистов, а Черные Вороны не любили небесную башню, но убийство? Она как-то даже не задумывалась об этом.
Наранпа заставила себя глубоко вздохнуть. Она не будет бояться, она просто будет осторожной.
– Ты думаешь, если я продолжу шествие, все будет в порядке?
Иктан склонил набок голову, меряя ее взглядом. Темные глаза впились в нее, а взгляд стал настолько собственническим, что она смутилась.
– Да.
Она расправила плечи:
– Хорошо. Тогда я продолжу.
И она выполнила обещание. Но когда на горизонте показался последний мост, мост, сверкающий на закате, а не на рассвете, мост, ведущий домой, в Отсу, ей хотелось плакать. Она была благодарна своей маске, даже счастлива, что та скрывала ее лицо, а заодно и прятала проступившее на нем выражение испуга.
Традиции требовали, чтобы, когда начиналось Закрытие, двери в небесную башню были символически заперты на закате, – и это было подтверждение тому, что жрецы остаются изолированными до самого солнцестояния. Наранпа же никогда не была так рада услышать грохот закрывающихся тяжелых
– Это был насыщенный день! – провозгласил Хайсан за ее спиной, и она так сильно вздрогнула, что чуть не упала. О небеса, ей надо успокоиться! – Мы ведь соберемся на Конклав, чтобы обсудить протокол Закрытия, когда луна будет в зените?
Она оглядела рассыпавшуюся по первому этажу толпу:
– Разумеется. А пока я предлагаю всем отдохнуть, чтобы мы могли с новыми силами явиться на Конклав.
Хайсан закивал, бормоча:
– Да, да. – И оставшиеся люди постепенно начали расходиться, разбредаясь по своим комнатам или собираясь вкусить последний ужин на террассе, прежде чем начнется пост Закрытия. Наранпа заставила их всех поклясться, что никто не обмолвится о том, что произошло на Солнечной Скале, но при этом не сомневалась, что сплетни все-таки расползутся.
Она остановила проходившую мимо прислугу и приказала принести ей в комнату столь любимого крепкого темного чая. Конечно, пока была такая возможность, нужно было еще и перекусить, но у нее не было аппетита.
Когда прислуга ушла, Наранпа поднялась на четвертый этаж в свою комнату. Ей и в голову не пришло приказать, чтобы перед тем, как она войдет, спальню проверили на предмет незваных гостей, и внезапно она поняла, что не хочет заходить внутрь. Здравомыслие, конечно, подсказывало ей, что никто не посмеет нарушить границы небесной башни, а потому она здесь в безопасности.
И все же…
Нет, она не будет трусить! Она распахнула дверь, смело вошла в комнату и чуть не упала в обморок.
Иктан расслабленно, как кошка, сидел на лавке у ее кровати.
– Эффектно! – пробормотал он.
– О Небеса! – Она прижала руку к груди. – Небеса! – повторила она снова. – У меня чуть сердце не разорвалось от страха, Иктан! Не делай так больше!
Он пожал плечами, явно не раскаиваясь.
– Ты молода и вполне здорова. Думаю, твое сердце способно выдержать это.
– Ты не знаешь, на что способно мое сердце, – съязвила она, раздраженная его пренебрежительным отношением. И тут же пожалела об этом.
Иктан заломил бровь:
– Я не это имел в виду, – вздохнул он, – но, увы, это правда.
Еще будучи адептами, они стали любовниками, что было совсем не редкостью среди жрецов, – многие попадали в башню, пребывая в муках полового созревания. Но их роман был романом двух неуклюжих подростков, исследующих тела друг друга и понятия не имеющих, что делать. Когда Иктана возвели в сан жреца Клинков, Наранпа по собственной инициативе оборвала эту связь. Иктан легко воспринял ее отказ, запросто подчинившись ее желаниям, и никогда не показывал, что он чувствовал. И, что удивительно, они остались друзьями. Она испытывала нежность к нему раньше, будет и впредь, но при этом она вполне осознавала, что он всегда будет убийцей с соответствующими эмоциональными склонностями, и это ее беспокоило.