Черное Солнце
Шрифт:
Иктан встал со скамьи и направился к двери. Остановился, положив руку на раму:
– Позволь мне позаботиться и об этом, Наранпа. Это вопрос не убеждения, а долга. Моего, а не твоего.
Она хотела согласиться, но не могла. Он всегда помогал ей чувствовать себя в безопасности, но всегда есть тонкая грань между защитой и опекой, а то, что от нее что-то скрывали, заставляло ее чувствовать себя слабой. И была еще одна вещь, которую ей надо было знать.
– Ты не сказал мне потому, что мы… мы раньше… ты не веришь в мои способности?
Он в замешательстве склонил голову набок: на лбу появились крошечные морщинки.
– Ты не сделала ничего такого, что заставило бы меня сомневаться в твоих способностях.
– Да,
– Кто-нибудь знает о первой попытке?
– Только мои адепты.
– То есть они знали, а я нет?
– Как я уже говорил…
Она вскинула руку:
– Нет, Иктан. Когда ты скрываешь что-то от меня, это подрывает мой авторитет, а я, несмотря на то что Кьютуэ не учил меня этому, пытаюсь его утвердить, понимаешь?
– Разумеется, – буркнул он. – Что-нибудь еще? – Он говорил спокойно, но Наранпа почувствовала его раздражение.
– Нет. – Она устало провела рукой по лицу, а затем, указывая на дверь, махнула своему бывшему любовнику и нынешнему Ножу. – Только не предпринимай ничего больше, не посоветовавшись со мной. Можешь пообещать мне это? И тогда увидимся на Конклаве.
– Уж его-то я не пропущу, даже за все звезды на небе, – обронил он, и она ясно услышала в его голосе презрение. – Честно.
Глава 6
Город Кьюкола
325 год солнца
(за 20 дней до Конвергенции)
Моряки Кьюколы лучшие в Меридиане, а значит, и во всем известном мире. Во время своих путешествий я плавал на доброй дюжине кораблей по морю Полумесяца и никогда не сомневался в силе, выносливости или смекалке капитана. Именно благодаря их труду Кьюкола постоянно славится силой и богатством и собирает все сокровища этого мира в своих сундуках. Матросы Кьюколы действительно ее самое большое достояние.
Все начиналось так хорошо.
Балам провел ее через город, вниз к докам, к той самой обещанной им бане. Ксиала хотела задержаться в парной, но он настаивал, что время не терпит, так что она соскребла грязь с кожи, вымыла длинные волосы с юккой и молотой лавандой, прополоскала одежду и выбила из нее влагу о нагретые камни и решила, что этого достаточно. По крайней мере, теперь от нее не воняло ночью, проведенной в тюрьме.
Доки тянулись между болотами и заливами, уходящими в море. Проложенные на сваях тростниковые тропинки тянулись подобно мостам над все более глубокими водами, где расположились привязанные к широким деревянным причалам длинные плоскодонные каноэ, способные вместить двадцать человек или более. Судовые команды вытаскивали на берег связки красно-голубых перьев кетцаля, кадки с густым коричневым медом и горы соли и бирюзы – последние товары в этом году. В воздухе звенел смех и перекрикивания моряков, и Ксиала впервые за этот день расслабилась. Родное место, родные люди. Даже среди таких же, как она, тиков она не чувствовала себя дома. Торговля, работа и запах океана. Вот что было ей близко.
Они приблизились к особенно достойному кораблю. Каноэ шагов примерно сто пятьдесят в длину и двадцать в ширину, с расположенным в центре пологим тростиниковым навесом, способным защитить экипаж и груз от солнца и ветров открытого моря. Человеческие
Затем она увидела команду, и все полетело в бездну.
– Это люди Пека, – прошептала она Баламу, разглядев наконец моряков. Ну, может, не все, но по крайней мере пятеро или шестеро из двеннадцати были ей знакомы – именно с ними она в последний раз ездила на побережье.
Балам улыбнулся так же, как улыбался все утро.
– Они так же, как и ты, недавно остались без работы. Кроме того, это единственная команда, которую я смог найти за столь короткий срок. Мне пришлось щедро заплатить за их услуги, но они вполне компетентны и, как ты и сама знаешь, опытны. Им известен путь в Тову…
– …вдоль береговой линии, – оборвала она его. – Я думала, мы говорили о плавании через открытое море.
– Так и есть.
– Им это не понравится. – Она указала подбородком на невысокого коренастого мужчину в белой рабочей юбке. – Видишь того? Это Келло. Я не доверяю ни ему, ни любому, за кого он поручится, – она бессознательно провела большим пальцем по отрезанному суставу мизинца.
Не то что она боялась, что эти люди могут причинить ей вред, будут охотиться за ее костями или устроят что-нибудь подобное. В конце концов, всего несколько дней назад она уже плавала с ними, и у нее не было никаких проблем. Ровно до того дня, как Пек явился в доки, обвиняя ее в том, что она специально повредила груз. Она пыталась объяснить, что ее вины в том, что перья кетцаля полиняли, мед испортился, а соль промокла, нет. На корабле просто была течь, но все корабли рано или поздно протекают, а она не заметила этого вовремя, а потому не смогла спасти груз. С другой стороны, она почти не сомневалась, что кто-то из команды приложил к этому руку. В Уэче она приняла на борт нового человека, приятеля Келло. Тот, конечно, за него поручился, но стоило новичку увидеть ее глаза – он сделал знак, отгоняющий сглаз. Тогда она не обратила на это внимания, думая, что Келло не допустит никаких проблем на корабле. Тем более что в глубине души она верила, что люди могут держать в узде свои предубеждения и просто выполнять работу.
Она ошиблась.
Она не замечала этого до тех пор, пока Пек не поднялся на борт проверить груз и не обнаружил, что тот поврежден. Она могла бы придумать какие-то оправдания, сказать, что во всем виноват новичок, вызвать его, чтоб он мог оправдаться по поводу учиненного им саботажа. Но у нее не было даже времени, чтоб сообразить, что это можно сделать. Пек уже принял решение. Ему достаточно было посмотреть ей в лицо – на ее глаза, если говорить точнее, – и он сразу назвал ее тиковой сучкой-полукровкой. Мол, сама все испортила, да еще и замышляла что-то нехорошее.
– Зачем мне портить мой собственный груз? – скептически спросила она.
– Почему тики вообще что-то делают? – обронил он в ответ. – Если получеловек, значит, на вторую половину зверь. И кто знает, почему звери вроде тебя поступают так, а не иначе? Из-за озлобленности? Порока? Зависти?
– Зависти? – громко и с удовольствием рассмеялась она, позволив всем своим лицом показать, что она думает о такой мелочи, как господин Пек. Сейчас, оглядываясь назад, она могла сказать, что, возможно, так поступать не стоило. Он ударил ее наотмашь, костяшки пальцев скользнули по щеке, и тогда она показала ему, на что на самом деле способна тикова сучка-полукровка.