Черное солнце

Тамоников Александр

Костя потер рука об руку и задумался. А что делать дальше?

Внезапно сзади взвизгнули тормоза. Головко обернулся и увидел остановившееся на обочине такси. Из машины вышел молодой мужчина в сером, ловко сидящем костюме и подошел к нему.

«Второе действие спектакля, что ли?» – подумал Костя.

– Здорово ты их приложил, любо-дорого посмотреть, – сказал мужчина, глядя на Головко оценивающим взглядом. – Я Валерий Маркин. А ты?

– Я Константин Головко, – машинально ответил Костя.

Этот мужчина, появившийся ниоткуда, с первых секунд общения вызвал у него доверие.

А еще он интуитивно почувствовал, что подошел этот мужик не просто так и вопросы задает неспроста.

– Чем занимаешься по жизни? – задал очередной вопрос Маркин.

– В армию иду служить, предлагают в Кремлевский полк. Я лейтенант. Окончил химический факультет.

– Караул будешь у Мавзолея разводить? – усмехнулся Маркин.

Головко промолчал.

– Ладно, – сказал Маркин, взглянув на «Волгу». – Здесь явная «подстава». Не исключено, что эти чубрики работают в связке с ГАИ. Валим отсюда, а потом поговорим. Есть о чем. Я поеду на твоей, а ты полезай в такси.

Он бросил взгляд на тротуар с двумя шевелящимися фигурами.

Костя согласился – хоть какой-то реальный выход из нелепого положения.

Остановились они у кафе-стекляшки. Маркин предложил попить кофе и побеседовать. Головко немного подумал и согласился. Он чувствовал, что его подхватило какое-то течение и несет неведомо куда. Но куда-нибудь да занесет.

Сели за столик, заказали кофе, и Маркин задал неожиданный вопрос:

– Вот сможешь ты зайти в аптеку, накупить медицинских препаратов и сварганить из них взрывчатку?

– Да без проблем, – не задумываясь, ответил Костя. – А зачем?

– Если приспичит. – Маркин усмехнулся: – Судя по тому, как ты разобрался с этими чубриками, ты занимался самбо?

– Вольной борьбой. Мастер спорта, – уточнил Головко. – А к чему такие вопросы?

– Я офицер Главного разведывательного управления. Спецназ. Пойдешь к нам служить вместо Кремлевского полка? Я смогу организовать. Нам специалисты по взрывному делу нужны, да ты еще чуть-чуть драться умеешь.

Костя молча кивнул. Он не дружил со строевой подготовкой.

Судьба сделала замысловатую петлю, и Константин Головко очутился в спецназе ГРУ.

Когда ему предложили выбрать позывной, он, немного подумав, сказал:

– Мартыш.

Головко уволили из армии в результате нелепой истории, и, несмотря на жертву в виде трупа, она выглядела глупейшей, такой, что услышавшие ее сослуживцы лишь пожимали плечами и крутили пальцем у виска. Проходя мимо ресторанчика, стоящего недалеко от его дома, Костя вдруг обнаружил, что вокруг него дерутся, а он находится в самой гуще этой драки. Впоследствии выяснилось, что в ресторане праздновали свадьбу, разгоряченные спиртным, гости поспорили, повздорили, слово за слово, образовались дискуссионные группы, которые вышли на улицу и начали выяснять отношения при помощи кулаков и сопутствующих предметов.

Мартыш бочком, бочком попытался покинуть поле битвы, но не получилось: какой-то мужик в разорванной рубашке и подверженный боевому азарту замахнулся на него бутылкой. Головко рефлекторно отработал ему своим пудовым кулаком в лоб. Нападавший упал и застыл в неподвижности.

«Очухается, –

подумал Мартыш, двигаясь по направлению к дому. – Я ж ему просто по морде дал».

Применение спецприемов на гражданке категорически запрещалось.

Но мужик не очухался, а помер. На следующий день Мартыша задержали и после протокольных процедур отправили в СИЗО. Узнав, кто такой Головко, оповестили его войсковую часть, и на следующий день в следственный изолятор заявилась делегация в составе военного прокурора и капитана Маркина.

Разобравшись в ситуации, они отправились восвояси.

– Надо бы передать дело нашему следственному управлению, – предложил Маркин.

– Подождем, – ответил прокурор, и это насторожило Маркина.

В тот же день он встретился с Щегловитовым. Полковник был в курсе произошедшего, но не знал подробностей.

– Он же оборонялся, – сказал Маркин, изложив в деталях инцидент.

– Если бы не труп… – Полковник тяжко вздохнул: – С его кулачищами только на корриду без шпаги быков валить, а тут какой-то пьяный дядька. И свидетели найдутся – скажут, что он первым ударил.

– Если бы лейтенант Головко не действовал на опережение и позволил себя ударить, то гнать его надо из спецназа.

– Это так, – согласился Щегловитов. – Но кому ты это будешь объяснять? Судейским? Для них это не аргумент.

– И еще насчет судейских… – Маркин на секунду задумался. – Дело не хотят передавать в трибунал, и Головко держат в СИЗО, не переводят на нашу гауптвахту.

– Вот это серьезно, – сказал полковник. – Тут два варианта: либо его сначала уволят из армии, а уволят его с большой вероятностью, и его будет судить гражданский суд, либо дело передадут в трибунал, а уволят после. Второе лучше. Надеюсь, тебе не нужно объяснять почему?

– Не нужно, – согласился Маркин.

– Вот этим делом в первую очередь и займемся.

– Прямо сейчас займусь.

Дело передали в трибунал, лейтенанта Головко осудили условно на три года за превышение необходимой обороны и уволили из вооруженных сил.

Костя не посвящал родителей в детали своей службы в армии, но отец догадывался, чем занимается его сын, и вовсе не огорчился переменам в его судьбе. Ведь там и убить могут!

Костя был книжным мальчиком, много читал и хорошо владел письменным русским. И отец, воспользовавшись связями, пристроил его в одну из городских газет корреспондентом в области культуры. Главный редактор, оценив статьи Головко и зная его биографию, подумал: «Не пришиб бы кого ненароком». Но на работу принял.

Костя в обычной жизни, имея покладистый, добродушный характер, быстро сжился с коллективом, брал интервью у маститых авторов, писал рецензии на фильмы и книжки. Такая работа ему не то чтобы нравилась, но и не тяготила.

Но иногда в его голове проскальзывала фраза из «Сказки о Мальчише-Кибальчише»: «И все бы хорошо, да что-то нехорошо». Его тянуло обратно, к боевым товарищам, на боевые операции…

А потом неожиданно появился Маркин.

Когда он вошел внутрь редакционного здания, то оказался в холле с дверями по бокам и широкой лестницей на второй этаж. К нему тут же подскочила дама средних лет и в круглых очках: