Черное солнце

Арбенина Ирина

— Да..

— Ну, вот и поезжайте.

— Чем лучше — самолетом или поездом? — поинтересовался Ладушкин.

— Важное уточнение. Но клиент понимает, что время работает не на нас, и поэтому оплачивает самолет.

* * *

Адвокат Леонтий Фонвизин вернулся из Амстердама с новостями.

— Вам ничего, дорогая наследница! — Леонтий Фонвизин усмехнулся.

— Жаль… А кому «чего»?

— Это адвокатская тайна.

— Но

ведь не от клиента же! А я ваш клиент…

— Видите ли, родственников у Марион Крам нет.

Одна как перст. Однако существует завещание. Все имущество предназначается одному-единственному наследнику.

— И кто же этот счастливчик?

— Мужчина.

— Вы меня заинтриговали. Голландец, русский?

— Русский.

— У него есть имя? — Аня устала от таинственности Фонвизина.

— Да.

— И вы мне его сообщите?

— Пожалуй… Некто Тегишев Игорь Багримович…

— Интересно, что могло их связывать?

— Ну, как показывает практика, все что угодно.

Да! Я ведь вам еще не сказал, Марион Крам — это она так себя назвала на немецкий лад, сократила для простоты. На самом деле ее звали Мария Крамарова.

— Интересно.

— Еще бы!

— Но если кому-то оставляют наследство, это значит, что к этому «кому-то» как минимум испытывают какие-то чувства? Родственные, дружеские…

— Знаете, когда речь заходит о завещателе, труп которого вылавливают темной ночью из амстердамского канала, можно предположить, хотя бы ради добросовестности и объективности, прямо противоположное.

— И что же это такое?

— Ну, скажем, одинокий человек не исключает возможности, что с ним может что-то случиться, и хочет, чтобы другой человек оказался, если завещатель покинет сей бренный мир при странных обстоятельствах, в поле зрения полиции. Как еще можно привлечь внимание к совершенно — в нашем случае — безвестному жителю города?

— Ну, написать какое-нибудь письмо и оставить его у нотариуса…

— Дли этого надо иметь веские основания подозревать, а если человек сам не уверен в собственных догадках? Если не хочу, мол, оскорблять тебя, дорогой, подозрениями, а так — на всякий случай! — про себя думай, подозреваю. А потом этот человек погибает… Ну, как бы мы еще иначе узнали об этом Игоре Багримовиче?!

— Пожалуй…

— Кстати, этот способ и элегантный, и коварный одновременно. Чисто женский, я бы так сказал. Такой, знаете, в стиле «вредная бабенка»… Вроде и последний привет, и… Как вы думаете, Анна, может быть, когда-то их связывали нежные отношения?

Была любовь, потом обида, разрыв. И вот такой последний привет. В память, так сказать, о прежней дружбе. А с другой стороны, это и конфетка с отравленной начинкой. Ведь к наследнику лица, погибшего насильственной смертью, сами понимаете, повышенное внимание.

— Леонтий, у вас ведь есть помощницы? Можно я поработаю вместо одной из них?

* * *

—

Вы к кому? — мужчина, нечто среднее между консьержем и охранником, остановил Светлову даже не в подъезде элитного дома в Безбожном переулке, а еще на подступах к нему. Денек выдался не слишком хлопотный, и консьерж прогуливался возле дверей. (Парижский вариант: внимательная пожилая женщина в Москве модифицируется в усатого мужчину с крепкими плечами, ибо какая же пожилая женщина в состоянии преградить путь нежелательному гостю в столь крутые времена?) — Я к Тегишеву Игорю Багримовичу, — ответила Аня.

— Он вас ждет?

— Я очень на это надеюсь.

— Сейчас узнаем, оправдались ли ваши надежды.

Консьерж сам нажал кнопку домофона:

— Игорь Багримович!

— Да?

Аня услышала глубокий, настоящий мужской баритон, чрезвычайно волнующий и приятный.

— К вам из адвокатской конторы!

* * *

— Чем обязан?

Представительный, осанистый хозяин квартиры номер девять с интересом оглядывал Аню.

— Можно войти?

— Да, пожалуйста, проходите!

Игорь Багримович Тегишев, очевидно, остался доволен увиденным.

— Прошу! — повторил он довольно любезно. — Если не возражаете, то — на кухню, у меня там хлопоты в самом разгаре… Не могу отвлечься…

— Видите ли, — начала Аня, — дело в том, что мы занимаемся делами о наследстве иностранных граждан. И представляем интересы, в данном случае в России, гражданки Нидерландов Марион Крам.

Уж не знаю, готовы вы к такому повороту событий или нет, но Марион оставила свое имущество и состояние вам.

— Что за черт?! Вы шутите? Как я могу быть готовым к такому известию?!

Тегишев, опешив, смотрел на Аню.

— Да, вы явно не готовы. — Аня с интересом наблюдала за выражением искреннего изумления на лице Тегишева. — Но не волнуйтесь. Иногда в таких случаях, уж поверьте моему опыту, люди та-ак переживают…

— Да не волнуюсь я, но ведь чушь какая-то!

— Сейчас вы, наверное, удивитесь еще больше: в своем завещании Марион Крам назвала вас единственным своим наследником!

— Что за чудеса! Это и в самом деле не шутка?

— Нет… Я, конечно, не шучу! Все это совершенно серьезно.

— А может, вы… — Игорь Багримович замялся, — из какой-нибудь жульнической фирмы? Торговый представитель? И это, скажем, новый способ сбывать залежалый товар простодушным гражданам, которые ни на какие другие уловки уже не покупаются? И сейчас окажется, что некая Марион Крам завещала мне чайник и утюг «Мулинекс», и, если я вам заплачу сию минуту сотню-другую долларов, — ну, сущие пустяки, издержки фирмы и плата за доставку! — то стану счастливым обладателем этих столь необходимых в хозяйстве предметов?