Чёрное пламя
Шрифт:
— Да, — казалось, Соркат, позабыл все остальные слова.
— Сейчас иди. К вечерней страже будьте у моего дома. Выезжаем сегодняшней ночью. Тебе все ясно?
— Да.
— Иди… Да, вот еще что: ты знаешь как зовут этого юнца? — не получив ответа, Гонза продолжил. — Его зовут Конан из Киммерии. Думаю, ты о нем слышал. Так что позаботься о том, чтобы твои люди были из тех, кто умеет обращаться с мечом.
Соркат вышел, переваривая услышанное и рискуя при этом заработать себе язву желудка. А Гонза возбужденно ходил по комнате и, потирая от радости руки, хихикая, восклицал:
— Удачно,
Немного погрустнев, Гонза уселся за стол писать прошение на Высочайшее имя с просьбой выдать ему незначительную сумму в счет причитающегося жалования.
Недолго Конан задержался в Шамаре. Пришлось ему как можно скорее уносить ноги из города, подарив своего коня хозяину той таверны, где он обедал. Времени зайти за ним у Конана не было: он торопился улизнуть от дюжины стражников, настроенных не слишком к нему дружелюбно. Уж больно непочтительно обошелся варвар с их командиром. Сам храбрый сотник в погоне участие не принимал по весьма веской причине — он валялся без чувств. Кулак киммерийца опустился на его голову, и все бы обошлось легким сотрясением, будь у того хоть капля мозгов.
Такого исхода не ожидал ни киммериец, ни стражники.
Варвар быстрее справился с охватившим его смятением и бросился бежать. Солдатам понадобилось чуть больше времени, чтобы вспомнить, что нужно делать с человеком, проломившим голову аквилонского нобиля среди бела дня посреди людной улицы.
В общем, погоня поначалу отстала, но на беду Конана, за углом, он столкнулся с другим патрулем.
Пришлось пробиваться, это заняло время, достаточное для того, чтобы стража его нагнала.
Конан наконец вырвался, но солдаты не отставали более, чем на двадцать шагов. Прохожие путались под ногами у варвара. Расчищая себе путь, киммериец невольно облегчал продвижение и солдатам.
"Не везет, — думал Конан. — И чего эти твердолобые командиры все время попадаются под руку? Еще недавно в Шадизаре, сегодня, вот, — в Шамаре?.. Кто же мог знать, что та девчонка, которую прилюдно мордовал сотник — его родная сестра?"
Киммериец всегда относился к женщинам с почтением и не мог пройти мимо этой сцены. Девица завизжала, когда стражник рухнул под его ударом и с воплем "О, мой брат! Мой любимый Орест!" упала на бездыханное тело. Времени чесать в затылке у Конана не было. Что-то неразборчиво буркнув, извиняясь, он помчался прочь. За ним — солдаты, подгоняемые истошными воплями несчастной сестры покойного.
В конце концов, киммерийцу удалось сбить стражников со следа, схоронившись за оградой какого-то дома. Солдаты пробежали мимо. За ними, к искреннему облегчению Конана, брел нетвердой походкой и их командир с наспех перевязанной головой. Бедняга, видимо, плохо соображал, и все время пытался заехать по
— Сюда! Ко мне! — заорал стражник и, бросив своего командира, тут же распластавшегося на мостовой, ринулся ловить варвара.
Конану вновь пришлось убегать. Правда, сейчас стало легче — потянулись городские пустыри, где он мог бежать гораздо быстрее.
Благодаря выигранному расстоянию Конан подошел к Южным воротам Шамара неторопливой походкой, делая вид, что вопящая толпа солдат и присоединившихся к ним сердобольных горожан в сотне шагов позади его совершенно не интересует.
— Чего это они? — недоуменно спросил вислоусый стражник, выпуская Конана за ворота.
— Ловят, наверное, кого-то, — безразлично бросил киммериец, проходя мимо.
Очутившись за городскими стенами, Конан припустил во весь дух, направляясь к недалекому лесу.
Таким образом, киммериец оказался на хорошо заезженной дороге, имея при себе только меч и кошелек с золотом. Потеря коня его не слишком огорчала. Когда с тобой столько денег, можно купить себе хоть десять лошадей.
Но тут Конан просчитался. Ни в этот день, ни на следующий он не нашел себе коня. О, щедрая и богатая земля Аквилонии! Здесь забыли о голоде, здесь почти задаром можно было достать еду, отличное вино и прекрасных женщин. Здесь продавалось все, кроме лошадей. По крайней мере, к югу от Шамара. Этих благородных животных невозможно было даже украсть, по причине отсутствия их в деревнях, а за высокие стены замков Конан проникать не хотел. Затруднительно переправить четвероногую скотину через стену высотой двадцать-тридцать локтей.
Поэтому он шел пешком, проклиная свое невезение.
Через четыре дня Конан уже стоял на правом берегу Хорота, где начинались земли Пуантена. В первом же городке у первого встречного он спросил:
— Где я могу купить лошадь?
— Вторая улица направо, у Келата-барышника, — последовал доходчивый ответ.
Конан уныло вздохнул, развел руками и побрел дальше. Он так устал от невезения, что смысл ответа не сразу дошел до него. Только пройдя с десяток шагов киммериец вдруг осознал сказанное и, буквально подпрыгнув от радости, бросился в указанном направлении, не обращая внимания на закатившую глаза и медленно оседающую на землю пожилую степенную горожанку, для которой крик варвара прозвучал слишком неожиданно.
В полдень довольный киммериец уже ехал на черной, как смоль, четырехлетке, горячей аквилонской породы. Цену он заплатил, не торгуясь, хотя позднее нашел ее непомерно высокой. Тем не менее, в этот день он направился спать в прекрасном настроении.
Спал он крепко, но чутко — как всегда. Впрочем, шум, раздавшийся посреди ночи, мог разбудить даже курильщика черного лотоса.
Конан мгновенно проснулся.
Прислушавшись, он понял, что тревога была ложной. Просто какой-то отряд верховых, прибывший в неурочное время, хотел получить то, что можно обычно получить на постоялом дворе — корм лошадям, ужин для себя и крышу над головой до утра.