Чёрное пламя
Шрифт:
Пожав плечами, Конан снова лег и закрыл глаза. Он уже стал засыпать, когда до его слуха донесся голос, вернее несколько голосов:
— А эта комната?
— Она занята, господин, но вот следующая…
— Благодарю, любезный хозяин. Вот возьми.
— О, спасибо, спасибо…
— Наши люди переночуют в общей зале. Проследи, чтобы у них было все.
— Не беспокойтесь! Сделаю, как прикажете.
— И скажи им, чтоб не слишком, хи-хи, веселились! — прозвучала фраза, произнесенная третьим собеседником, доселе молчавшим. — Соркат, эта комната моя, ты устраивайся
Конан сел на постели и задумался. Недобрая усмешка заиграла на его губах.
"Соркат и Гонза?.. Здесь, вместе! Аренджунец и маг… Что все это значит?.."
Мысли вихрем метались в голове варвара, гнев душил его, в какой-то миг Гонза мог сильно пожалеть, что связался с киммерийцем. Но Конан мудро отложил расправу на потом.
"Колдун мне за это еще заплатит… но позже".
Складывалось все очень скверно. Однако неожиданное стечение обстоятельств давало ему шанс натянуть нос чародею и этому выскочке Соркату. Хорошо, что от Шамара он шел пешком… Ох, хорошо, благодарение Крому! Ясно, что колдун с аренджунцем намеренно идут за ним и вот нагнали в этой таверне.
А если они преследуют его, то почему не спросили о нем у хозяина таверны? Тот бы им с готовностью подтвердил, что высокий варвар преспокойно спит себе в своей комнате.
"Могут, конечно, спросить и с утра… Или у Гонзы есть свои способы узнавать, где я сейчас нахожусь?"
Улыбка сбежала с губ Конана, голубые глаза загорелись мрачным огнем. Вот сейчас колдун раскинет свои магические игрушки и узнает, что киммериец находится в соседней комнате.
Варвар вскочил и бросился к окну. Бесшумно отворил ставни и тенью скользнул во двор.
Действительно, закрывшись в своей комнате, Гонза принялся искать киммерийца. Для этого ему не нужны были никакие амулеты, пусть ими пользуются гадалки. Он просто поудобней устроился на скрипучем стуле, откинулся на спинку и закрыл глаза.
В первую ночь после отъезда из Шамары маг уже пробовал отыскать киммерийца — и не сумел. Несколько удрученный, но не очень расстроенный, он не стал повторять попытки, зато сегодня решил найти Конана во чтобы то ни стало. По его мнению, варвар хоть и двигался со скоростью черепахи, должен был уже подъезжать к долине, куда и он собирался прибыть завтра к вечеру.
Но они-то с Соркатом неслись ураганом с двумя сменными лошадьми в поводу. Гонзе казалось, что он рассчитал все верно, но колдун не мог знать, что от Шамара Конан шел пешком.
Словом, Конана он не нашел. Стиснув зубы, Гонза снова погрузился в транс, ощупывая пространство своим мысленным взглядом. В окрестностях долины варвара не было. Чуть ближе — тоже нет. Еще ближе…
Колдун вздохнул и расплылся на стуле. Конан бережно поддержал обмякшее тело и пристроил его поудобнее.
За несколько мгновений до этого Конан наблюдал за сидящим за столом Гонзой в щелочку между ставнями. Маг сидел с закрытыми глазами, но не спал, это было видно по его тяжелому прерывистому дыханию.
Конан тихонько стукнул в оконную раму — колдун на это никак не прореагировал.
Решение
Открыть ставни было для варвара детской забавой. Он бесшумно проник в комнату и, осторожно ступая, приблизился к Гонзе. Киммериец мог и не осторожничать — колдун был далеко и не услышал бы даже грохота землетрясения.
Ласковый шлепок по затылку отправил чародея еще дальше — в царство сна и забвения. Конан постоял немного, потом выскользнул обратно в окно, не забыв прикрыть за собой ставни.
Теперь, когда Конан знал о предательстве Гонзы, он задумался, почему не убил колдуна, и тут же ответил себе на этот вопрос: "Бессмертные. Заповедная долина. Чудесный цветок. Кто знает, не исчезнет ли мой магический дар со смертью чародея?"
А ему очень хотелось взглянуть на эти чудеса. Киммериец был любопытен и, как это свойственно юности — тщеславен. Украсть у Бессмертных волшебный цветок — это дело достойное короля воров! А когда цветок будет у него в руках, тогда он еще поторгуется с магом.
Конан принял решение — ехать вперед, как будто ничего не случилось. Тогда в путь, и не откладывая, прямо сейчас. Хозяину гостиницы заплачено вперед, так что наутро он шум поднимать не станет.
Весь следующий день Конан провел в седле, нещадно подгоняя лошадь. И к исходу вечера был у цели.
Солнце садилось за вершины гор. Перевал, на котором киммериец остановил измученного коня, был залит последними отблесками заката. Внизу, в долине, которую рассматривал Конан, прикрывая ладонью глаза, уже сгущались ночные сумерки. Вокруг не было ни души. Покой и тишина царили в горах, только звенели в высокой траве неугомонные цикады. Медвяный аромат луговых цветов слегка кружил голову.
Конан тронул повод и шагом направил гнедого по пологому склону в долину. Туда не вело ни единой тропинки, но внутреннее зрение, дар офирского мага, не подвело. Киммериец был уверен, что идет по верному пути, и точный план местности, с которым Конан часто сверялся, это подтверждал. К тому же врожденный инстинкт варвара говорил ему, что он подходит к чему-то неведомому, даже запретному для простого смертного. Но пока никакой опасности Конан не чувствовал, здесь было что-то другое — чего он не мог выразить словами.
Пологий склон казался бесконечным. Киммерийца медленно и лениво обволакивала темнота, свет солнца сюда уже почти не проникал. Проезжая мимо небольшой дубовой рощицы, Конан решительно натянул повод.
— Довольно, а то придется искать место для ночлега в темноте, — пробурчал он себе под нос.
Быстро расседлав и стреножив лошадь, киммериец набрал валежника и развел небольшой костерок. Кусок вяленого мяса, пара черствых сухарей, да фляга, полная вина — что еще нужно усталому путнику? Перекусив, он лег в траву и, закинув руки за голову, стал смотреть на небо, где зажглись уже первые звезды.