Черное эхо
Шрифт:
Босх так понял, что мальчишка собирался обчистить труп, но на полпути струхнул. Впрочем, это было и не важно. Парень имел право сохранить это в тайне. Потом он подумал о ветке, которую, по словам Шарки, водитель джипа сорвал в кустах и использовал для того, чтобы замести в трубе следы и борозды, остававшиеся после затаскивания тела. Босх спросил себя, почему патрульные полицейские, когда обследовали место преступления, не обнаружили ни использованной и выброшенной ветки, ни сломанного куста. Но он не стал слишком долго задаваться этим вопросом, потому что и так знал ответ. Небрежность. Неряшливость.
– Надо проверить, что там с пиццей, – сказал Босх и поднялся, делая знак и Элинор. – Мы на пару минут.
За пределами комнаты для допросов, подавив свой гнев, Босх сказал:
– Это моя вина. Нам следовало заранее подробнее договориться о ведении допроса. Я люблю сначала услышать, что говорит свидетель, а потом уже задавать вопросы. Это моя промашка.
– Нет проблем, – коротко ответила Уиш. – В любом случае то, что он рассказал, не представляется мне таким уж важным свидетельством.
– Может, и так, – задумчиво отозвался он и несколько секунд пребывал в размышлении. – Я думаю, что стоит, пожалуй, вернуться и еще немного поговорить с ним, может быть, попросить его дать словесный портрет преступника. А если он больше ничего не вспомнит, можно было бы подвергнуть его гипнозу.
Босх понятия не имел, какова будет ее реакция на это последнее предложение. Он выдвинул его, как если бы оно пришло ему в голову сию минуту – наполовину надеясь, что оно пройдет незамеченным. Калифорнийские суды считали, что получение показаний под гипнозом лишает законного статуса последующие показания свидетеля в суде. Если подвергнуть Шарки гипнозу, он уже не сможет быть свидетелем ни на каком судебном процессе, который может увенчать следствие по делу Медоуза.
Уиш нахмурилась.
– Даже не знаю, – вслух рассуждал Босх. – Конечно, мы теряем его как свидетеля на суде. Но с теми сведениями, которыми он снабдил нас, мы можем вообще не довести дело до суда. Вы сами только что сказали: не такой уж он ценный свидетель.
– Я просто не знаю, стоит ли нам сейчас ставить крест на его будущей пригодности. Мы еще на такой ранней стадии расследования.
Босх подошел к двери комнаты для допросов и заглянул в окошко. Подросток курил очередную сигарету. Потом положил ее в пепельницу и встал. Он тоже заглянул в дверное окошко, но Босх знал, что изнутри ему ничего не видно. Потом быстро и бесшумно мальчишка поменял местами свой стул и стул, на котором сидела Уиш. Босх улыбнулся и сказал:
– Он умный парнишка. У него в памяти может храниться больше, чем мы сможем извлечь, не прибегая к гипнозу. Я думаю, стоит попробовать.
– Я не знала, что вы из когорты гипнологов УПЛА. Вероятно, я пропустила это в вашем досье.
– Уверен, вы пропустили и много чего другого, – ответил Босх. Спустя несколько секунд он добавил: – Думаю, я один из последних, что остались после того, как Верховный суд раскритиковал это в пух и прах и наше управление бросило обучать людей. Нас был только один класс, я из самых младших. Большинство остальных уже вышли в отставку.
– Так или иначе, – сказала она, – думаю, что нам пока не стоит прибегать к этому. Давайте прощупаем
– Прекрасно. Но через пару дней кто знает, где будет такой парень, как Шарки?
– О, вы находчивы и изобретательны. Вы же нашли его в этот раз. Сумеете найти и в следующий.
– Хотите сами с ним поговорить?
– Нет, у вас отлично получается. Если только мне будет дозволено подключаться всякий раз, когда у меня будет возникать какая-нибудь неясность.
Она улыбнулась, и он тоже улыбнулся, и оба вернулись в комнату для допросов, в которой стоял густой запах сигаретного дыма и пота. Босх оставил дверь открытой, чтобы проветрить. На этот раз Уиш не пришлось его об этом просить.
– Жратвы все нет? – спросил Шарки.
– Еще на подходе, – ответил Босх.
Босх и Уиш заставили Шарки повторить его повествование еще дважды, уточняя по ходу дела мелкие детали. Теперь они действовали уже как единая команда. Как партнеры по детективной работе – обмениваясь быстрыми понимающими взглядами, незаметными кивками, даже улыбками. Несколько раз Босх замечал, как Уиш соскальзывает на своем стуле, и ему показалось, что он заметил проказливую улыбку на мальчишеском лице Шарки. Когда прибыла пицца, парень выразил недовольство по поводу анчоусов, но все равно слопал три четверти пирога и выдул две бутылки кока-колы. Босх и Уиш от еды воздержались.
Шарки вспомнил, что джип, в котором привезли Медоуза, был не то грязно-белого, не то бежевого цвета. Он сказал, что на боковой двери было какое-то клеймо, но не смог его описать. Возможно, такое, подумал Босх, чтобы машина была похожа транспортное средство департамента водо– и электроснабжения. Может, она даже принадлежала этому ведомству. Теперь Босху уже по-настоящему захотелось расспросить парня под гипнозом, но он решил больше не поднимать этот вопрос. Он подождет, пока Уиш сама не придет к выводу, что это необходимо.
Шарки сказал, что тот из преступников, который оставался в машине, пока другой затаскивал тело в трубу, не произнес за все время ни слова. Этот второй телосложением был помельче, чем водитель. По словам Шарки, он только мельком увидел его смутные очертания в слабом свете луны, пробивавшемся сквозь густой сосняк вокруг водохранилища.
– А что делал этот второй? – спросила Уиш.
– Просто присматривал, по-моему. Вроде как на стреме. Он даже не вел машину. Я думаю, он был у них за главного, вроде того.
Водителя мальчику удалось разглядеть лучше, но все равно недостаточно для того, чтобы описать лицо или помочь составить фоторобот с помощью принесенного Босхом набора шаблонов. Он только сказал, что у водителя были темные волосы и он был белый. Выразиться сколько-нибудь определеннее Шарки не мог или не хотел. На мужчине также были одного тона рубашка и брюки – возможно, комбинезон. Еще Шарки сказал, что на нем было надето что-то вроде широкого пояса или фартука, какой носят плотники. На поясе болтались какие-то пустые карманы, вроде как для инструментов. Это показалось Босху любопытным, и он задал мальчику несколько дополнительных вопросов, заходя так и эдак, но лучшего описания не получил.