Черное дело

Атеев Алексей Григорьевич

– Кино?!
– изумился Осипов.

– Кинорежиссером. Вы не ослышались.

– А как его фамилия?

– Комов.

"Комов, - пронеслось в мозгу.
– Действительно, ситуация. Ее брат - Комов. Вот это номер!" Он мельком встречался с Комовым, даже хотел делать с ним интервью. Правда, это было давно. Что за странности?

Хозяйка продолжала что-то говорить, но Осипов не слышал, лихорадочно размышлял. Постой, постой! Тогда на таинственной даче голос того человека показался ему знакомым. Теперь он вспомнил, кому он принадлежал. Комову! А может, показалось? Сейчас можно что угодно предположить.

– А где находится дача вашего брата?
– поинтересовался Осипов.

– Что?
– Генеральша запнулась

и внимательно посмотрела на него.
– Дача? На калужском направлении.

"На калужском, - снова ушел в собственные мысли Осипов, - вполне вероятно, его именно туда и возили. Теперь. Но вроде бы уже слышал похожую историю про бегство и леса, про самолет с энкавэдэшниками…"

– А где вы жили перед тем, как сбежать в тайгу? Не в Югорске ли?

– В Югорске!

Все сходится. Как странно. Такое совпадение обычно бывает только в кино. Именно про эту семью им рассказывал Иона.

– Так ваша девичья фамилия - Пантелеева?

– Вы совершенно правы, - генеральша со все возрастающим любопытством взирала на своего гостя.

– Но почему Комов?

– Фамилию он сменил в ранней юности. Однако вы времени зря не теряли. Тем более должны довести дело до конца.

– Каким же образом? Даже если бы у меня была полная уверенность, что именно Комов убил вашего сына, что бы я мог сделать?

– Уничтожить его.

– Уничтожить! Простите, такими вещами не занимаюсь. Не по мой линии.

– Хорошо, хорошо… Конечно, я сказала глупость. Забудем про это. Ваша задача - достоверно установить, что убийство совершил именно мой брат. Доказать это, а уж потом - моя проблема. Ведь как-никак у нас с вами существует договор. Оплату вы получили, а условия не выполнили.

Осипов вздохнул. Опять она про то же.

– Допустим, я возьмусь, а дальше?

– Что "дальше"? Вам что, мало "Волги"?

– Нет, речь идет не об оплате. Когда моя работа будет считаться выполненной?

– Как только вы получите стопроцентные доказательства.

– Хорошо. Тогда некоторые подробности. Вы говорили, что стреляли в него и промахнулись. Почему?

– Я думаю, он обладает даром внушения. Гипноза. Возможно, я даже не стреляла в него. Может быть, он просто внушил мне это обстоятельство.

– Вы и раньше замечали за ним нечто подобное?

– Да, замечала.

– Зачем, по-вашему, ему нужно было убивать Валентина?

– Не знаю. Он мне этого не объяснил. Сказал только, что мальчишка насквозь испорчен, мол, ему не место среди живых. Ах, сволочь! А ему, выходит, есть место.

Она снова наполнила свою рюмку и выпила ее одним глотком.

– Вы только подтвердите преступление, а уж потом я сама. На этот раз не промахнусь.

Осипов поднялся.

– Давайте адрес его дачи.

2

Дом был сер и массивен, словно в нем обитал не известный кинорежиссер, а некое секретное ведомство. Впрочем, большинство домов в этом дачном поселке были похожи друг на друга как две капли воды. Осипов оторвал глаза от дырки в заборе и задумался. Что делать дальше? Перелезть внутрь? А вдруг кто-то дома? Правда, от генеральши он узнал, что на даче, кроме режиссера, никто больше не живет. Приходит старая женщина раз в неделю, наводит порядок, но, кроме нее, в доме абсолютно не бывает посторонних. "Не любит он, когда туда кто-нибудь приезжает, - объяснила Сокольская, - и собаки там нет. Большей частью дом совершенно пустой".

Перед тем как отправиться в экспедицию, Осипов выяснил, что режиссер целый день занят на съемках.

В поселке, на сонных, заросших травой улочках вообще не встретилось ни души. Он поставил машину в какой-то закуток между дачами, а сам отправился на разведку. Дом он разыскал довольно быстро. Перелезть через забор - раз плюнуть, а потом? Что он, собственно, ищет? Он толком

не мог на это ответить. Однако нужно было действовать или уезжать. Наверное, было не очень правильно приехать сюда одному. В последнее время он буквально шагу не делал без Ильи. С одной стороны, вроде неловко получается, не поставил друга в известность, а с другой… Деятельная натура Безменова требовала лидерства. По сути, он давно стал руководителем следствия. Перетянул, что называется, одеяло на себя. Собственно, это не так уж и плохо, поскольку помощь он оказал действительно неоценимую. Но Осипов не совсем уж болван, чего же его оттирают?! К тому же машина ведь досталась ему, а Илья старается чисто ради спортивного интереса. Несправедливо. Успокаивая себя таким образом, Осипов осторожно пробирался вдоль дощатого забора, окружающего дом кинорежиссера. Некогда забор был выкрашен зеленой краской, но от времени краска потускнела, местами просто отвалилась, и теперь забор имел камуфляжный вид, отчего еще более усиливалось ощущение, что перед ним военный объект.

Как же перелезть? Осипов с опаской поглядывал на ржавую колючую проволоку, шедшую поверху. Не дай бог, напорешься на колючку - заражение гарантировано. Однако какой большой участок! Как баре, живут эти кинорежиссеры. Прямо какие-то советские помещики. И что интересно, дача ни с кем не граничит. Ловко! Все-таки придется лезть через забор. Он нашел в кустах старый ящик, придвинул его к забору, взгромоздился на него. Теперь вполне можно было бы перемахнуть, если бы не проклятая проволока. Осипов попытался перегнуть ржавое железо. Это удалось почти сразу же. Теперь - с другой стороны, и путь свободен.

Он неловко подтянулся и перевалился через забор, больно ударившись о землю. Потирая ушибленный бок, журналист огляделся. Он стоял на пологом склоне, густо поросшем папоротником. Вокруг высились сосны. Чуть левее виднелась заросшая осокой большая лужа, а метрах в пятидесяти впереди возвышался двухэтажный дом. Пригибаясь, журналист медленно двинулся к нему. Зачем он крадется, если вокруг никого нет, он и сам не мог понять, однако чувство опасности, появившееся с момента приезда в поселок, не покидало. Похоже, за домом совсем не ухаживали. Он выглядел почти так же неприглядно, как и забор. Большое деревянное крыльцо совсем побелело, словно его не красили десяток лет, растительность подступала вплотную к стенам, возле крыльца густо росли маленькие клены-самосевки, которые хороший хозяин не преминул бы выкорчевать, оконные стекла не мыты давным-давно, а ведь генеральша утверждала, что в дом ходит прибираться какая-то старуха.

Он поднялся на крыльцо, тронул кнопку звонка. Где-то в глубине послышался приглушенный дребезжащий звук. Осипов прислушался. Тихо. Он снова нажал кнопку. В доме наверняка пусто. Входная дверь, обитая облезлым дерматином, выглядела так, словно когда-то ее брали приступом, а после забыли привести в порядок. Из рваных дыр в дерматине торчали куски черной ваты.

М-да… Не похоже, что здесь обитает гордость советской кинематографии. Он потянул на себя позеленевшую медную ручку. Дверь не поддавалась. Естественно. Но внутрь все равно нужно проникнуть. Он пригляделся к дверному замку. Английский. Эх, жаль, нет рядом Ильи! Тот бы вмиг открыл. А может быть, подойдет какой-нибудь ключ из его собственных? Он достал из кармана связку ключей. Ключ от квартиры не годился, не той конфигурации. Ключ от рабочего кабинета… Тоже не подходит. Ключ от гаражной двери. Не то. На кольце болтались еще два ключа, назначение которых Осипов давно забыл. Один, длинный, словно коготь, легко вошел в скважину. Осипов попытался его повернуть, но замок не поддавался. Бесполезно. Осипов вытащил ключ и задумчиво смотрел на него, пытаясь понять, откуда он взялся. Он совсем забыл, что стоит на виду, и, появись сейчас хозяин или кто-нибудь из его знакомых, неприятностей не избежать.