Черно-белый танец
Шрифт:
Вдруг из подъезда навстречу Сене вышел человек – темная крепкая фигура. Арсений на всякий случай сжал кулаки в кармане тулупа, напряг мышцы плеч: мало ли что за хулиганы шляются ночами по Москве.
Мужчина-крепыш шел прямо на него.
Арсений оглянулся, чтобы разглядеть на всякий случай пути к отступлению. И увидел: сзади к нему неслышными шагами приближаются еще двое! Такие же, как и первый: мощные, плечистые.
А первый подошел уже совсем близко, преградил Арсению дорогу к подъезду.
– Челышев
– Да, – растерянно отвечал Сеня, остановившись.
– Вам придется пройти с нами.
И в ту же минуту двое, заходившие сзади, бережно, но цепко взяли Арсения за локти – каждый со своей стороны. Пара шагов – и вот они уже влекут его к черной «Волге». Машина, казавшаяся необитаемой, вдруг зажигает огни, и изнутри нее сама собой открывается дверца. Арсения мягко, но властно нагибают и заталкивают внутрь машины. Он садится, ошеломленный, не понимая в чем дело. Следом влезает один крепыш, за ним другой. Еще один плюхается на переднее сиденье. И тут же «Волга» резко рвет с места и, шелестя шинами по свежему снегу, несется к выезду со двора, на улицу…
…Настя Капитонова превратилась в робота. Робот получился довольно совершенным: он умел ходить, одеваться и умываться, пить чай и даже тупо, не понимая смысла, записывать лекции.
Но ни единой эмоции, ни одной самостоятельной мысли у робота-Насти не было.
Она впала в оцепенение в тот самый момент, когда отомкнула входную дверь. В ту ночь на двенадцатое марта, в четыре утра… Настя была уверена, что отпирает Сеньке. Даже нацепила на лицо укоризненную ухмылку: где, это мол, ты шляешься?
Она не стала спрашивать, кто там, – широко распахнула дверь и чуть не упала от напора двух сумрачных дяденек.
Настя вскрикнула.
– Милиция, Анастасия Андреевна, – небрежно успокоили они ее. – Вот и ваша соседка с нами, узнаете ее?
Настю оттеснили в глубь квартиры, захлопнули дверь.
А она удивилась, почему это соседка по лестничной клетке, вредная тетка-Машка, смотрит на нее чуть ли не ласково…
– В чем дело? – потребовала Настя объяснений у незваных гостей.
– Дела у вас, Настя, неважные, – ухмыльнулся первый мент.
А второй, с виду скучающий и безмерно усталый, нехотя объяснил ей, в чем дело.
– У ваших бабушки с дедушкой неприятности. Ну, то есть – их убили, а их квартиру на Большой Бронной – ограбили. И у нас есть сведения, что похищенное находится на вашей жилплощади… Понятые, готовы? Приступаем к обыску.
– Вы какую-то чушь несете! – обратилась к ним Настя.
Но они ее не слушали. Квартира заполнилась топотом, светом, голосами.
– Постойте! – громко крикнула Настя. – Вы не имеете права!
Первый лениво перебросил ей сероватую бумажку (слепой машинописный текст, крючковатая
– Но почему здесь? Какая связь?! – она пока не думала ни о бабушке, ни о дедуле. А просто физически ощущала, что от пришельцев исходит угроза. Угроза даже более страшная, чем гибель близких.
– Будет вам, Анастасия Андреевна, и связь, – утешил ее второй. – Попрошу вас, в ванную комнату пройдите…
И Настя увидела: мамино серебряное ожерелье с пятнышками камней-ониксов… ее же колечко из белого золота с маленьким бриллиантом… сберкнижку, открытую на страничке остаток 5034 рубля…
«Не может этого быть!» – думал робот.
«Я, наверное, сплю», – думала Настя.
– Почему это здесь? – выдохнула она.
Первый безучастно спросил:
– А вы не догадываетесь?
И кровожадно улыбнулся.
– Нет, не догадываюсь, – твердо сказала Настя.
– А вы попробуйте сообразить, – усмехнулся он. – Вы, возможно, это сюда не приносили. Впрочем, следствие покажет… Правда, кроме вас, здесь проживает также ваш друг, Челышев Арсений Игоревич.
У Насти закружилась голова. Борясь со слабостью, она выдавила:
– Вы хотите сказать, что… что Сеня… Что они… Что это Сеня… Убил их?…
– Я ничего не хочу сказать, – оборвал ее он. – Но ценности, похищенные из квартиры Капитоновых, то есть ваших деда и бабки, обнаружены на вашей жилплощади.
…Квартира опустела только в семь утра.
Настя тупо смотрела на развороченные шкафы и жалкие обрывки бумаг на полу. А в голове билась мысль: «Соседкину комнату тоже разворошили. Что я ей скажу?…»
Она бессильно опустилась прямо на затоптанный пол. «Дед… бабка… Сеня… поплакать бы… Не могу!»
Настя добрела до кухни. Достала из холодильника «Апсны Абукет» – Сенин подарок. Сделала глоток прямо из горлышка. «Уж сейчас-то – напьюсь!…»
Но организм от спиртного снова отказался, и Настя долго стояла, склонившись над ненавистной, подклеенной изолентой раковиной… Поднять голову она смогла нескоро. Наконец, бунт в желудке прекратился, Настя увидела в зеркале собственное бледное лицо (глаза обведены траурными рамками) – и наконец зарыдала…
Утешать ее было некому.
…Мама – ей Настя позвонила на следующий день – сказала ней коротко: «Дрянь!». И раздались противные короткие гудочки.
Милка – Настя попросила подругу прийти – тоже встала на сторону врага. Виновато посмотрела на Капитонову, пропищала:
– Конечно, Сеньку можно понять… Он же хотел как лучше!
– Что?! Что он хотел?! – взорвалась Настя. – Обеспечить семью он хотел – этими побрякушками?! Ты сама-то хоть понимаешь, что говоришь?!
Милка сникла: