Черневог
Шрифт:
Неожиданно огонь погас. В доме стало темно. И также неожиданно он вспыхнул вновь, как будто бы ничего не случилось.
— Это вовсе не трюк и не обман, — сказала Драга. — Это произошло на самом деле. Ты веришь мне?
— Но если ты могла сделать это, то так же легко ты можешь заставить меня поверить тебе, разве не так? В этом нет никакой разницы. Я могу допустить, что это сделала ты. Но зачем ты это сделала?
— Иногда я слышу в тебе твоего отца. Я сделала это потому, что так хотела. Наконец потому, что я могу это сделать.
— Ну, хорошо. Только зачем же тратить столько усилий на огонь? Пожелай быть царицей в Киеве. Пожелай дюжину молодых красавцев, ожидающих
— Я вполне могла бы сделать и это.
— Я же предпочитаю собственного мужа.
— Спасибо, однажды я уже была замужем. — Драга похлопала руками, чтобы стряхнуть остатки золы, и вытерла полотенцем остатки копоти. — Но в остальном ты права. Ничего просто так не дается. Этот пример с огнем был очень эффектным, хотя иметь дело с соломой на самом деле гораздо лучше, потому что для этого достаточно самых слабых желаний, и, может быть, приятно иметь десяток красивых слуг, но… я всегда имею возможность получить любую помощь, как только захочу…
— Чью помощь?
— От него или от нее, в зависимости от желания.
— Ты имеешь в виду оборотня? — испуганно спросила Ивешка.
— Радость моя, занимаясь волшебством, ты никогда не согласишься иметь подле себя дворовика или лешего. Они не терпят, когда желания могут быть обращены в их сторону. Оборотни же самые безобидные существа, с которыми можно иметь дело, если проявлять определенную осторожность. Но при этом ты не должна забывать, что есть далеко не безобидные существа. Поэтому пользоваться колдовством следует очень осторожно, радость моя. В очень серьезную беду может попасть именно тот колдун, который, пользуясь колдовством, не интересуется, откуда и от кого именно он заимствует силы. Я это говорю к тому, что большая часть твоих глупых, скорее детских заклинаний на самом деле извлекает силы за пределами мира естества.
Уж кто-кто, а русалка прежде всех должна понимать это. Поэтому Ивешка прикусила губу, сжала руки и постаралась не вспоминать те прежние ощущения, когда поток жизни проникает внутрь, вытесняя смерть…
— Так поступает ребенок-колдун, и всегда находятся существа, готовые помочь ему и даже управлять им, подчиняя его себе.
— Но я знаю такого, которым никто не управляет! Он не обращается ни за чьей помощью. И он не волшебник.
— В этом смысле Саша очень необычен. Хотя и сжег своих родителей. Ты знаешь об этом?
— Да, он рассказывал мне.
— Вот видишь, он допустил ошибку, и она вообще отпугнула его от волшебства. Во всяком случае до тех пор, пока он не попал в руки к твоему отцу. Он почти безвреден. Его желания никогда не приносят вреда, а ведь эти его качества применительно к волшебству подобны силе ребенка: очень наивной и бесконечно опасной.
— Откуда ты знаешь столько всего о нем?
— У меня есть свои источники. Я знаю даже больше: я знаю, какие силы хотят подчинить его. Они все еще действуют. Разумеется, он поступит очень глупо, если вступит с ними в сделку. Хотя очень трудно ожидать от ребенка, родившегося в обычных условиях, разумных поступков. Обычно этого не происходит, и эти дети совершают самые ужасные вещи, причем многие из них оказываются внутри волшебного мира, где превращаются Бог знает во что. И если на такого ребенка кто-то нападет… — Тут Драга взяла ее руки в свои и сжала их едва ли не до хруста в костях, и Ивешка открыла было рот, чтобы закричать, защищаясь от боли, но мать продолжала, не обращая на нее внимания: -… так же, как напали на тебя, дорогая. Кави хотел, чтобы ты умерла, а ты не хотела умирать. Ты боролась за жизнь так яростно, как только может
— Так ведь я и на самом деле утонула, мама! — Боль уже не беспокоила ее. Теперь ее пугали лишь воспоминания о прошлом…
— Ты можешь утонуть в волшебстве, но можешь собрать силы и выплыть, дорогая, но при этом не сможешь ничего получить из естественного мира. Но тем не менее, это возможно, и только в одном случае, если пользоваться советами твоего отца. Его наука в конце концов и превратила тебя в убийцу. Ты не желала делать ничего разумного, нет, ты лишь следовала за своим отцом и кончила тем, что превратившись в одно из созданий Кави. Ты делала только то, что хотел он. Ведь его желанья действовали даже когда он спал, и он будет продолжать использовать тебя даже против всего того, что ты хочешь сохранить для себя, если ты не прислушаешься к советам других.
Слушать чьи-то советы было для нее не менее страшно. Ведь кругом было так много лжи.
— А сейчас Кави держит в своих руках твоего мужа, — сказала Драга и еще сильнее стиснула ее руку, когда Ивешку охватила паника. — Только не пытайся ничего желать! Послушай! Саша сбежал от него и стал полностью недосягаем. Он ничем не может помочь твоему мужу, он сам находится в опасности, но очень мала вероятность, что он выпутается из нее, если только не обратится к волшебству: представь себе, как он сейчас одинок, да еще отягощен уроками твоего отца, которые только лишь дополнительно парализуют его. Я могу добраться до него. И у тебя тоже есть такая возможность, но для этого ты должна послушать меня, дочка, ты должна поверить хоть раз в жизни, что кто-то говорит тебе правду.
Что-то произошло, о чем Петр догадался лишь потому, что они вновь ехали верхом, в полной темноте. Он припомнил только, как открыл глаза и увидел себя лежащим у костра, а Черневог дергал его за руку и приговаривал:
— Вставай, вставай и собирайся. Быстрее, черт бы тебя побрал!
Он все еще чувствовал себя слабым и опустошенным после этого пробуждения и уж конечно он не мог понять причину страха на лице Черневога, как не мог знать который сейчас час. Буквально перед этим пробуждением ему показалось, что Саша в глубоком отчаянии произнес его имя, но сон так и не дал ему разобраться, что это было на самом деле. И он очень сомневался, что Черневог скажет ему хоть что-нибудь кроме очередной лжи.
Но тем не менее, тот сказал, когда они уже ехали на лошади:
— Либо твой друг отыскал нечто, либо это нечто наконец-то отыскало его.
Петр очень хотел знать это поподробней, черт возьми, но он ничем не мог помочь своему любопытству. А Черневог тем временем продолжал, придерживаясь за него:
— Сейчас оно от нас вверх по течению. Он возвращался назад к дому и дважды поворачивал на восток и на север, петляя вместе с извилинами реки. Он ищет Ивешку, я уверен в этом. Какие надежды он возлагает на эти поиски, я не могу понять, так же как и то, насколько он сам осознает свои собственные поступки.
Да, это был вопрос. Подобно призраку, пугающему людей в темноте, он проник в него, сея сомнения. Петр до боли прикусил губу и попытался убедить себя в том, что он не чувствовал никаких желаний со стороны Саши, что вообще ничего страшного не произошло, а то, что Черневог был испуган, должно быть просто самой замечательной новостью в мире, и если Черневог хотел заставить его угадывать поступки и намерения другого колдуна, то это означало лишь одно: Черневог находился в безнадежном положении.