Черная суббота
Шрифт:
… Нет, прав был в свое время дядька, сказавший как-то давно маленькому Лешке: “Охота, брат – великое дело! На ней все равны: и председатель, и простой скотник”. И точно: если бы не эта страсть побродить по лесу с ружьишком, вряд ли бы Климанов сдружился с Диденко – опера редко приятельствуют с постовыми и участковыми…
8
Едва оказавшись в своем кабинете, Климанов быстро запер дверь изнутри,
“Есть контакт! В цвет!”
На столе у окна, который занимал Ермаченко, лежал раскрытый ноутбук, от которого тянулся шнур к валявшемуся рядом мобильнику.
“Надо же, как смыться спешил, аж телефон забыл!”
Майор осторожно, словно боясь спугнуть кого-то, подошел к соседскому столу, включил компьютер. Дождавшись загрузки, нажал кнопку “Пуск”, кликнул “мышкой” на строку “Найти”, набрал в открывшемся окне намертво отпечатавшееся в памяти название присланного утром файла, и запустил поиск.
“Точно-точно… Он, помнится, вчера, как раз перед тем как я свалил, сначала ноут настраивал, а потом куда-то отошел. Все сходится: ровно в пять, через час после моего ухода, отослал… Только вот куда он так спешил, что все вещи свои оставил? Стоп, что там Змей про Панику говорил? И про Дашкевича, кстати, тоже…”
Климанов наморщил лоб, припоминая недавний разговор с шефом, и тут же присвистнул, пораженный догадкой.
Надо же, как все оказалось просто! Ермаченко, оправив письмо, решил еще немного посидеть в виртуале. Дверь в кабинет капитан почти никогда не запирал, потому вошедший в кабинет особист заловил его, что называется, с поличным, ибо выходить в Интернет с работы строго-настрого запрещалось – в компьютерах хранилось много информации с грифом “Секретно”, и при подключении к Сети она могла стать добычей любого более или менее продвинутого хакера.
Понятное дело, что Паника, пойманный на нарушении режима секретности, мгновенно раскололся особисту, а заодно сообщил, что ноутбук, с которого совершалось сие непотребство, принадлежит Климанову. А Дашкевич, устроив разнос Ермаченко, а заодно и накапал на мозги Роговцеву, теперь решил разобраться и с хозяином компьютера.
“Черт! Теперь доказывай ему, что ноутбук не служебный комп и что в нем никакой информации, кроме личной, нету! Все равно прицепится: а чем докажешь, что ты секретные данные через Инет никому не сливал? Как будто их нельзя на той же дискете вынести!”
Майор сунул в рот сигарету, соображая, как выпутаться из сложившейся ситуации.
“А если в отказ пойти? Сказать Дашкевичу, что Паника накануне попросил одолжить ему на пару дней ноутбук? А то, что этот придурок его домой не отвез, а начал отсюда с него в Сеть лазать – так я что, следить за этим обязан?”
Повеселев
“Ну конечно, напакостил и следы за собой замел, – мысленно ухмыльнулся Климанов. – Ну ничего, теперь ты, Димочка, попляшешь. Дашкевич уж точно постарается тебя со службы турнуть с волчьим билетом!”
Победно напевая, Климанов вернулся к своему столу и включил рабочий компьютер. Набрал пароль, входя в базу. Вынул из кармана листок с именами людей, которых нужно было “пробить” для Аристархова, напечатал в окне запроса первую фамилию, щелкнул “мышкой” – и тут же почувствовал, как недавняя эйфория сходит на нет.
“Ладно, выгонят Панику, и что дальше? Ведь не факт, что он про запас не оставил копию той фотки. Он и так мне завидовал по-черному, а теперь, когда его из милиции вышвырнут, точно решит напоследок еще раз подлянку кинуть. Тем более, если я смогу откреститься от всего перед “особкой” и всю вину на него перевалить”.
Палыч помрачнел, вновь бросив ненавидящий взгляд в сторону соседнего стола.
“Что же делать? – размышлял он, параллельно отрабатывая по базе аристарховских клиентов. – Не убивать в самом же деле этого урода? Хотя, по правде, этот вариант самый надежный. Вот только сидеть неохота, да и смог бы я? Вдруг бы опять облажался, как тогда с угонщиками или как с тем зечарой…”
Тот давний казус случился с ним еще в армии, когда Климанов дослуживал последние полгода в конвойном полку под Воркутой. Получивший к тому времени ефрейторскую лычку на погоны вкупе с должностью старшего стрелка, он, как правило, уже не заступал на посты, а ходил в помощником начкара или на худой конец, разводящим. Но накануне, составляя наряд на службу, ротный непонятно с чего запихнул его на вышку, а менять часовых назначил ротного писаря. То ли капитан решил за что-то наказать своего вечного адъютанта и оруженосца, то ли тот сам, устав от безвылазного сидения в канцелярии, решил развеяться в карауле, но на доведении приказа Леха был, как говорится, поставлен перед фактом.
Промерзнув на посту положенные пару часов ночью и покемарив до полшестого утра в караулке, Климанов вновь сонно ежился на вышке, напротив жилой зоны, наблюдая, как из бараков под зычные окрики отрядных высыпают фигурки в черных телогрейках. За неполные два года в “конвойке” подобная картина давно обрыдла, потому Леха демонстративно отвернулся в другую сторону и стал смотреть на темневшую вдалеке тайгу, размышляя о том, что охота в здешних местах наверняка многим богаче, чем в деревне у дядьки на Смоленщине.
Конец ознакомительного фрагмента.