Черная роза
Шрифт:
Вопрос был, естественно, чисто риторический. Рауль не собирался оставлять Доминик здесь, во дворце де Немюра. В его взгляде молодая женщина прочитала вожделение. И что-то еще, темное и страшное. Она внутренне содрогнулась. Но не колебалась ни секунды. Она будет нужна Роберу там, в Шиноне. «Во всяком случае, если даже мы умрем, — то вместе», — подумала она. Но нет. Не надо думать о плохом! Пока они живы — есть надежда!
— Я еду с вами, — быстро сказала она.
— Я знал, что вы согласитесь, — улыбнулся Рауль. — Одевайтесь же. Вы и так почти свели
Доминик подбежала к своей одежде, лежавшей на ковре, и начала одеваться. Де Немюра в это время крепко связали по рукам и ногам. Рауль же не спускал с молодой женщины глаз. Ах, если бы он хоть на четверть минуты отвернулся! Она бы взяла из-под подушки кинжал Робера. Оружие бы ей очень пригодилось! Но такой возможности де Ноайль Доминик не дал. Когда она надела плащ картезианки, он удивленно присвистнул.
— Это что еще за маскарад?
— Не ваше дело, — огрызнулась Дом. Он подошел и крепко взял ее за подбородок, запрокинув ей голову назад.
— Скоро, дорогая, вы не будете так со мной разговаривать! Этот миг недалек. Быть может, уже сегодня вечером вы будете покорной, как овечка. — Его вторая рука скользнула по ее шее и вдруг по-хозяйски бесцеремонно и грубо сжала грудь. Доминик отпрыгнула назад и, размахнувшись, влепила ему увесистую пощечину. Но Рауль лишь улыбнулся и, потирая щеку, произнес:
— А рука у вас тяжелая. Почти как у мужчины. Право, я рад, что вы столь строптивы. Вас будет приятно укротить. И я этим займусь очень скоро, обещаю вам.
Домник закусила губу. Возможно, ей все же следовало вести себя иначе. Ведь и она, и — главное — Робер во власти этого страшного человека. Быть может, надо было изобразить покорность и смирение? Попытаться обмануть Рауля? Но вряд ли он, зная ее, поверил бы ей.
— Идемте, — повелительно сказал де Ноайль, беря ее за локоть и подталкивая к двери. — Не вздумайте кричать. На этой половине слуг нет, Франсуа об этом позаботился.
…Когда Рауль со своими приспешниками, тащившими на руках связанного спящего Робера, и Доминик вышли из спальни, и их шаги стихли в отдалении, Очо спрыгнул с подоконника. Его слегка трясло — и от пережитого страха, и от гнева, и от злости.
«Ну, Бланка! Я от тебя такой подлости не ожидал, — зло сжимая кулачки, думал карлик. — Тебе мало всего того, что ты сделала с де Немюром? Теперь ты предала его в руки Рауля де Ноайля, этой гнусной скотины, который даже родную мать не пожалеет, не то что своего кузена! Разрешила Раулю поехать в Шинон — и любыми способами выпытать у Робера, где находится некий документ. Впрочем, об этом документе я уже кое-что слышал. Это наверняка признание королевы в том, что произошло в замке Немюр-сюр-Сен. Если наш герцог Черная Роза скажет, где этот документ, — он покойник. Рауль тянуть не станет, сразу прикончит его. А что ждет бедную Доминик — лучше и не думать. Де Ноайль — мерзавец и извращенец. Несчастная герцогиня де Немюр в еще большей опасности, чем ее муж! Что же делать? Неужели я не смогу им помочь?»
Очо подошел к постели и вытащил из-под
Пока карлик под проливным дождем спешил во дворец, план его по спасению Доминик и Робера был составлен. К черту! Очо больше не будет щадить Бланш. «Она заслуживает наказания… И будет наказана — мною!»
Однако, королевы во дворце не оказалось. Оказывается, весь двор неожиданно чуть ли не в полночь покинул столицу и уехал в Фонтенбло. «Ее величество изволила приказать выставить в лесу к утру оленя», — сообщил карлику сенешаль Матье де Монморанси.
Очо готов был рвать и метать. В такую погоду!.. Уехала на ночь глядя!.. Впрочем, так как Бланш проводила все время в постели с бароном де Парди, было немудрено, что она перепутала день и ночь. Что делать?.. Скакать в Фонтенбло за королевским двором? Или остаться ждать возвращения королевы в Париже? Карлик очень плохо переносил долгую тряску в паланкине, а верхом вообще страшно боялся ездить. И, хотя ради своих друзей он готов был пойти на любые жертвы и самые жуткие неудобства, он решил, что Бланш должна вернуться куда быстрее, чем он достигнет Фонтенбло. И он остался ждать ее величество в столице.
«Положусь на милость Господа. Он не допустит смерти невинных супругов. А я пока приготовлю свои бумаги. И посмотрим, какое лицо будет у нашей Бланки, когда я ей их предъявлю! Не зря, не зря я хранил их столько лет в своей заветной шкатулке!»
Ее величество и двор вернулись в Париж лишь к следующей ночи. Очо сидел, как всегда, на подоконнике в опочивальне Бланш. Он осушил за время ожидания шесть бутылок бургундского, съел две дюжины яиц, четыре больших хлеба и целых шесть жареных куропаток.
Королева вошла в спальню вдвоем с бароном де Парди. Она смеялась и шутила. Но карлик, который слишком хорошо ее знал, сразу заметил, что смех ее принужденный, а веселье — наигранное. «Конечно, ты думаешь о своем кузене. И совесть мучает тебя. Ну погоди… Ты у меня сейчас попляшешь!»
Очо отдернул портьеру и спрыгнул с подоконника.
— А вот и наш маленький дружок! — пропела королева, сбрасывая с себя белую накидку с меховой горностаевой опушкой. — Где ты был? Мы тебя повсюду искали.
— Я был занят, ваше величество, — холодно отвечал карлик.
— Какие у тебя могут быть дела, кроме моих, негодник? Мы так славно провели сегодня день! Этьен убил огромного оленя! И завтра утром нам из него сделают жаркое. Но ты не получишь ни кусочка, милый мой уродец!
В другое время карлик, обожавший оленину, тут же начал бы протестовать; но сейчас он пропустил мимо ушей слова королевы.
— Мадам, — сказал он, — у меня к вам дело. И оно не терпит отлагательств.
— Какое дело? Мы устали. И хотим лечь спать. — Бланш присела к туалетному столику и начала расчесывать волосы.