Черная роза
Шрифт:
Сестра так сжала бусины четок, что побелели костяшки пальцев.
— Не богохульствуй, Мари-Доминик! Не добавляй к своим прегрешениям еще и это! Знай, что отец согласился на этот брак…
— Да как он мог?!! И за кого?!! За Черную Розу — этого убийцу, насильника, невесть откуда взявшегося проходимца!!!
— Боюсь, тут ты ошибаешься. Этот проходимец — двоюродный брат короля и высокородный герцог.
— Высокородный? — с глубочайшим презрением сказала Дом. — Если бы в жилах его текла истинно благородная дворянская кровь, он не позволил бы себе
— Дом, не будем об этом… Отец согласился на этот союз — и выбрал меня.
— И ты… и ты — согласилась?
— Моего согласия никто и не спрашивал, — мрачно изрекла Флоранс. — Доминик, ты ещё ребенок, безмерно балованный и любимый, и не знаешь, что браки детей часто заключаются родителями в большинстве своем по политическим расчетам. Герцог не любит меня, он меня видел сегодня первый раз в жизни, — он, так же как и я, жертва обстоятельств… Но есть королевский рескрипт, и мы оба обязаны ему подчиниться.
— Обязаны?!! Черт меня побери, Мари-Флоранс! — крикнула Дом. — Ни я, ни ты не обязаны никому подчиняться! Мы — свободные люди, а не рабы! Я плюю на короля и его указы! О, почему, почему отец согласился? Лучше бы мы погибли, защищая стены Руссильона, с мечами в руках, чем согласиться на этот позорный союз!
Лицо Флоранс стало белее мела.
— Ты так горяча, и так еще мала, сестренка… Ты многого не понимаешь, и рассуждаешь сердцем, а не головой. Наш отец помирился с королем, потому что иначе Черная Роза взял бы замок приступом — и что бы с нами со всеми стало? Подумай об этом!
Доминик вздрогнула. О, сколько ужасных слухов о Черной Розе и Монфоре долетало до Руссильонского замка со всего Лангедока, — о казнях, насилиях, пытках!
— Отец спасал нас — не себя. Своих дочерей, своих слуг, свой замок.
— Всех, кроме тебя. Тебя он все-таки принес в жертву, — жестко ответила Дом.
— Поверь, я бы с радостью пошла на это, — гордо подняв голову, возразила Флоранс. — Я бы уподобилась первым христианским мученицам, которых сжигали на кострах и бросали в пасть хищным зверям. И я бы стала женой герцога Черная Роза! Но… но есть одно обстоятельство…
— Какое, сестра?
— Дело в том… дело в том, Дом… что я… что я уже замужем.
— Что?!! — воскликнула, вскакивая, изумленная девочка. — Что ты сказала, Фло?
— Да, дорогая. Теперь и ты знаешь мою тайну, тайну, которая была известна во всем замке только мне и Элизе…
Неожиданная догадка озарила Доминик.
— Это — Гийом Савиньи? — спросила она.
— Да. Мы поженились две недели назад, перед его отъездом с графом Дювалем, ночью, тайно. Отец отказал Гийому, и нам не оставалось ничего другого…
— Отец Игнасио? Он обвенчал вас?
— Нет. Он ничего не знает. Нас обвенчал тот священник, что был здесь проездом в Тулузу, помнишь?
— Ну да, — машинально ответила Доминик. Теперь многое становилось ей понятно. Хоть они и не были очень близки с Мари-Флоранс, но даже Дом заметила, как старшая сестра изменилась за последнее время.
Эта
«Вот это да! Послушная, скромная как монашка, Фло — и замужем? Против воли нашего отца, тайно… Гийом Савиньи! Что сестра нашла в этом шестнадцатилетнем мальчике? Хорошенький — это верно, но не более!» — Дом вспомнила, как он вечно читал Флоранс стихи и играл ей на лютне.
Разве так можно покорить женское сердце? Нет, не таким ей представлялся избранник Флоранс — и её собственный! Она мало задумывалась о любви и браке; лишь иногда ей представлялся — довольно смутно — некто, — конечно, высокий и красивый, он должен был быть настоящим мужчиной — сильным, отважным, неукротимым!
«Нет, меня бы не пленили ни стишки, ни бренчания на лютне! — подумала девочка. — Вот обменяться парой ударов мечом, или посостязаться в скачке верхом… ну, на худой конец — хотя бы сыграть партию в шахматы. Вот это, я понимаю, ухаживания!»
Эти мысли ненадолго отвлекли Доминик от действительности. Но, вернувшись к реальности, она вновь ужаснулась всему, что услышала.
— Мари-Флоранс, и ты сказала отцу, что вышла замуж? — спросила она.
— Я хотела, сестричка… хотела… Но в последний момент я подумала о вас — и не смогла.
— О нас? — недоумевающе промолвила Доминик.
— Да; о тебе, о Мари-Николь, о Мари-Анжель. Ведь, если бы отец и герцог узнали, что я вышла замуж, — жребий пал бы на одну из вас…
— Кровь Господня! — смертельно побледнев, воскликнула Дом.
— Да, так бы и случилось… — Продолжала Фло, на этот раз даже не заметив, вся поглощенная своим отчаяньем, богохульства младшей сестры. — Король велел герцогу жениться на одной из дочерей Руссильона — на любой из них.
— На мне… или на Николь… или — на ангелочке Анжель… Какой ужас! — простонала Доминик.
— Сестричка… Я бы стала женой этого монстра! Но вы — вы не заслужили такой жуткой участи!
Дом вдруг пришла в ярость. Топнув ногой, она вскричала:
— Почему, почему отец на это согласился?!! Ведь, я уверена, и Монсегюр, и граф Дюваль уже где-то близко! Они бы разбили отряд Черной Розы, вздернули бы его, как собаку, и освободили бы нас!.. Впрочем, — прибавила она, слегка успокаиваясь, — возможно, так и будет! Ведь есть ещё время.
— Его нет, — отвечала её сестра. — Отец сказал, что мы поженимся сегодня, перед закатом солнца. Все приготовления уже сделаны. И поэтому я позвала тебя, — продолжала Флоранс. — Положение кажется мне безвыходным. Но, может быть, в твою ясную головку придет какой-нибудь план?
Доминик постаралась успокоиться и сосредоточиться. Это было похоже на партию в шахматы, — только тут на кону был не ферзь или король, а судьбы её и трех её сестер.
«Безвыходных ситуаций не бывает. Но надо смотреть всегда вперед, на несколько ходов опережая противника,» — говорил ей отец. А Черная Роза — пусть не достойный, но сильный и могущественный противник; к тому же он — кузен короля.