Черная Пасть
Шрифт:
– Согласен. Ранений нам не избежать... Но я не могу понять, зачем вам и друзьям вашим нужен мой одинокий голос?
– также без обиняков проговорил Сергей.
– Агрегат ваш запущен на полные обороты. Все у вас подготовлено и ладится, разве что бездействующий трубопровод, просчеты на рапозаборах... Но в этом вы хотите сделать виновницей стихию. Кроме того, Завидный уверяет, что все необходимое уже улажено и сглажено... на высшем уровне.
Услышав упоминание о себе, Игорь подошел к Сергею и с трогательной заботой осведомился:
– Разговор у вас по душам? Отлично. Разумеется, ничем уже не поможешь рухнувшей установке. Моторист в деталях мне обрисовал подземный ураган, и ты, Сергей, тут не виновен, -
– Сомневаться не надо, о тебе мы непременно подумаем. Вызволим! Конечно, кое-где ты, Серега, не доглядел... Но тут, пожалуй, никакие опоры не выдержат. Размывается и оседает целый массив. Не тушуйся! Выбелим, не дадим профсоюзной общественности тебя закопать. Вытянем!
– Завидный суетился и для себя искал поддержки.
– Твой друг, писатель Пральников не откажет еще разок печатно поддержать всех нас, новаторов!.. Он сейчас, Сережа, очень хочет поговорить с тобой. Не лезь в пузырь, будь умницей. Расскажи про широкие опытные исследования... А мы тебя вызволим. Не теряй надежды, если даже что поначалу только... размокропогодится. Наш ученый коллектив имеет солидное протеже. Тебе одному говорю, чтобы крепче держался. У нас есть опора, будь спокоен. Крепенькое заземление!..
Сергей не стал тешить слух приятеля сладкими звуками, трезво оценивал реальность, а она была суровой.
– Себе противоречишь, Игорь. Ты же сейчас сказал, что никакие опоры не помогут, когда дает трещину и рушится целый массив!..
– Кобра ты, Брагин, а не друг! За такого, как ты, пресмыкаться, умолять кого-то не хочется. Я не привык валяться в ногах у толпы...
– И не надо за меня никого умолять, Игорь Маркович! Никакого компромисса не потерплю! Матерно возражаю против пресмыкательства и всяких сделок. И хотя пушки к бою едут задом... я лезу в драку лбом и грудью! Ты знаешь это, Завидный!
– Ну, опять ты, Сережа, на таран? Для тебя хочется сделать как лучше...
По другую сторону автомашины о чем-то так же темпераментно разговаривали Метанов с Ягмуром Борджаковым, который все это время, не дожидаясь ничьих указаний,что-то записывал, вычерчивал на бумаге и даже фотографировал.
– Провал это - не главное! Взгляните на трубопровод, - слышался тонкий голосок Ягмура, ставший от возмущения совсем писклявым.- Волосяной кол тоже надо умеючи забивать. А горный цех? Ничего он не дает. Печи кипящего слоя не обеспечены мирабилитом. Опять Шестое озеро опустошать?.. Опять же, и машины уборочные... На солончак их не пустишь. Вы, Семен Семенович, знаете, чтЬ халат, скроенный по совету людей, не будет коротким. А у нас халат и спины прикрыть не может. Значит, плохо советуемся.
– Ну, уважаемый, хватит упражняться в народном фольклоре! Я не позволю бросать мне в лицо всякую ветошь! Тебя, инженер Борджаков, учили техническому языку, а не балаганным прибауткам!
– Метанов тут же понял, что допустил излишнюю горячность и начал усиленно протирать очки, словно они-то и были во всем виноваты.
– Вот что... Вы лучше все свои соображения запишите, Ягмур Борджакович, а мы почитаем. Подробненько, юридично прочитаем!.. Ах, какая адская головная боль. И вокруг пожар на соленом льду!..
– Опять же по пословице и выходит: слушай, что говорит мулла, но не делай, как он!
– усмехнулся Ягмур Борджаков.
– Шут с ним - пусть будет мулла!
– примиренчески повел себя Семен Семенович.
– Главное, не забудьте оформить как следует подписями. Собственноручные... Браги-на мы с собой увезем, а вы оставайтесь. Создайте нужные бумаги. Оправдательные.
Метанов торопился и начинал путаться в своих распоряжениях.
Не очень-то собранным был и Завидный. Положив шляпу на заднее сидение в газике и собравшись
Сергей остался один около мазутного пятна на "льду". Из всех мельтешащих в памяти событий дня ему ярче всего почему-то вспомнилось утро... Веселая сходка в рыбачьем домике Анны Петровны. Музыка. Спор и она... озорная, томящаяся, стройная и беспокойная Нина на подоконнике, со сложенными ладонями на голове. За ней была синяя стена моря... Нина звала его к себе и дразнила. И сейчас, уже удалившись на целый день и став видением памяти, она тоже дразнила, и еще больше, чем тогда. И хотя в последние минуты, расставаясь в больнице, он оставил ее печальной около умирающего Мурадика, виделась она сейчас Сергею, как утром, босоногой, в коротком голубом платьице, на живом экране моря... Как жалко, что расстроилась встреча друзей. Сергея с самого начала поразила даже не сама беда, а Нина около утопленника. Переживала она безмолвно и глубоко, словно от жизни Мурада зависела ее собственная судьба, как будто она поклялась в чем-то перед ним или загадала... И это было похоже на нее. Сергей замечал в ее характере и не такое. Его всегда поражала в ней обнаженная искренность и жертвенность, с какой она увлекалась, отдавалась своим желаниям. Не раз Сергей задумывался над этой чертой характера Нины, и хотя порой осуждал за это, все же не видел в ее выходках ни причуд, ни капризов. Что у них сейчас там с Анной Петровной около Мурада? Эх, был бы Ковус-ага рядом!
Сергей сейчас понимал, что надо срочно ехать в Бекдуз, зайти в больницу. И к черту упрямство: принять приглашение Метанова и ехать, сейчас же. Не медля ни минуты. И вдруг Сергею все стало казаться медлительным и полусонным.
– Игорь!
– крикнул через силу Сергей, делая какие-то отмашки рукой приунывшему Ягмуру.
– Надо ехать!
Но когда подошел Завидный и взял свою шляпу, чтобы освободить ему место в автомашине, то Сергей отвел его в сторону.
– Знаешь, Игорь... Я совсем было запамятовал, - Сергей смотрел на приятеля растерянно, и как-то неожиданно, с наивным старанием вымолвил, - Нина просила передать...
– Ты, Брагин, кроме всего прочего сегодня и за курьера!
– мстительно и самодовольно улыбнулся Игорь.
– И что же она просила?
– Чтобы ты ее вечером не ждал. Не придет.
– Странно. У нас с ней задушевный разговор.
– Как знать!..
С досадой вздохнув и сплюнув, Завидный взглянул на свой удлиненный, красивый ноготь на мизинце:
– И ты ей веришь, Брагин? Ужимки. Не хочешь ли убедиться? Сейчас же едем!
Сергей посмотрел не в лицо Завидному, а на его красивую руку с узкой ладонью и загнутым вверх средним пальцем, когда Игорь вдруг захотел его бесцеременно обнять. Отстранив напряженную, сильную руку Игоря, нахмурившийся Сергей стряхнул пыль со своего плеча и только, после этого взглянул в колючие и шарящие глаза друга.
– Я остаюсь. Пеший конному не товарищ, - сказал Сергей.
– Что за метаморфозы! Ну, смотри... И ты ничего не хочешь ей передать? Завидный с удивительным тактом и апломбом выдерживал свой подловато покровительственный и в то же время деловой тон.
– Ведь Нина Алексеевна непременно спросит про тебя.
– Склонив голову на бок, Игорь отпустил дружескую похвалу с притаенными шипами.
– А тебе идет, Брагин, очень идет ореол мученика. Ниночку это тронет! Уверен.
– Про ореол говоришь! Не хочу от тебя отставать и ходить с... босой головой! Ты хочешь напялить на себя лавровый венок, а я этой воздушной витушкой... световой чалмой обойдусь. Согласен даже на ореол мученика.