Черная месса
Шрифт:
В мае 1993 года Уинтер признал себя виновным и был приговорен к десяти годам тюрьмы. Бывший когда-то королем «Уинтер-Хилла», он покинул зал суда в мрачном сером костюме, в мрачный серый день – шестидесятидвухлетний гангстер, который нес все свои пожитки в коричневом бумажном пакете и которого ожидали десять лет в изоляции. Осужденный наркодилер с решительной женой – но не крыса.
Хауи оказался для Вышака знатной добычей, хотя тот и не привел его к Уайти. А досудебная сделка означала куда больше, чем еще один член банды «Уинтер-Хилл» за решеткой. Результатом стал прочный союз энергичного прокурора, детективов полиции штата и агентов АБН, мечтавших нанести еще один удар по Балджеру. Вышак же со своей стороны
Команда Вышака напала на след, который еще в начале 1980-х обнаружил детектив полиции штата Чарльз Гендерсон. Гендерсон услышал через подслушивающее устройство, как еврейские букмекеры из пригорода разговаривают об «Уайти» и «Стиви». Будучи главой спецподразделения, Гендерсон арестовал их всех одновременно и выяснил, что все они платят дань Балджеру. у воинственного детектива была личная причина неприязни к Уайти. Кроме того, он понимал, что Балджер имеет своего рода разрешение заниматься вымогательством и что в силовых структурах до этого нет дела никому, кроме полиции штата и нескольких местных прокуроров. (По сути официальная политика ФБР рекомендовала не опускаться до преследования мелких букмекеров.)
Но Гендерсон смотрел на этих букмекеров, как на мостик к Балджеру, и знал, что они не устоят перед согласованным нападением – при условии, что такое можно будет организовать. Гендерсону было хорошо известно о деле с гаражом на Ланкастер-стрит и даже немного о последствиях убийства Халлорана. Но в первую очередь он был беспощадным копом, решившим, что сыт по горло безнаказанностью этого бандита, нагло расхаживавшего по Южному Бостону под защитой «индульгенции», данной ему ФБР. Гендерсон занялся перспективным планированием. Ему требовались дела о букмекерах, которые дадут полиции возможность взять под контроль доходы от игорного бизнеса, используя право на лишение имущества. Это был надежный способ привлечь к себе внимание букмекеров. А затем он хотел передать букмекеров федеральным прокурорам вроде Вышака в качестве свидетелей против Балджера в деле о вымогательстве. Но когда в конце 1980-х Гендерсон начал разрабатывать свой план, он понял, что политика важна по меньшей мере так же, как доказательства.
К 1990 году Гендерсон почувствовал, что время наконец-то пришло. Его повысили до главы полиции штата. Верхи силовых структур обновились, и теперь можно было работать сообща. Новый генеральный прокурор штата Скотт Хершбергер, новый районный прокурор округа Мидлсекс Томас Рейли и федеральный прокурор Уэйн Бадд были друзьями и могли сотрудничать. Одним из факторов, губивших все предыдущие попытки бороться с букмекерами и организованной преступностью, была разобщенная юрисдикция окружных прокуроров, очень усложнявшая возможность преследования букмекеров и подключения к их телефонам за границами округов. Так что одним из первых шагов Гендерсона в новой должности была задача убедить Хершбергера в необходимости получения неограниченного судебного разрешения на преследование букмекеров за пределами округа. Вторым шагом – назначение своего протеже, Томаса Фоли, главой спецподразделения.
План состоял в следующем – возбуждать такие дела против букмекеров, которые можно передавать федералам. А те, в свою очередь, воспользуются своим правом выносить самые суровые приговоры, чтобы букмекеры, привыкшие выплачивать суду штата штраф в 3 000 долларов и таким образом избегать заключения, шли на сделку и давали согласие стать свидетелями. Букмекеры среднего уровня были скорее бизнесменами, чем закоренелыми преступниками, и мало кто из них выдержал бы десять лет в федеральной тюрьме.
Борьба началась с округа Мидлсекс, выбранного потому, что тотализатор там был особо развит (Мидлсекс – самый густонаселенный округ штата), и потому,
Дело Роберто в конце концов кончилось ничем, зато следователи штата добились значительного успеха с Чико, особенно после того, как ордер на обыск открыл им его сейф. Кранц повел себя осторожно, но его заинтриговала перспектива не только не попасть в тюрьму, но еще и получить назад часть своих денег, если кое-что рассказать. Где возникают проблемы, там всегда и Уайти.
Фоли идеально подходил для следующего хода в деликатной операции. Работая по спецзаданиям прокуратуры и ФБР с 1984 года, он знал, как передать дело федеральным прокурорам так, чтобы они не вернули его обратно в ФБР и не заставили агентов снова заниматься тяжелой, нудной работой. Воспользовавшись затруднительным положением Чико, Фоли сделал точный бросок – отнес дело к Фреду Вышаку. И убедил его в том, что произошло слияние криминальных группировок и власть перешла к банде Балджера. Вышака это так впечатлило, что он не отпустил ни одной язвительной остроты.
Привлекать к сотрудничеству ненадежных букмекеров, готовых пойти на сделку, чтобы избежать тюремного заключения, – это одно дело. Прорваться сквозь железную оборону Балджера и добраться до распространителей наркотиков в Южном Бостоне – совсем другое. В 1980-х Саути был практически неприступной крепостью, но теперь в ней появилась трещина.
Тимоти Коннолли был ипотечным брокером, пытавшимся оторваться от своих корней (он не хотел оставаться владельцем таверны в Южном Бостоне), и история вымогательства у него денег проста – Балджер приставил ему к горлу нож и потребовал выплат. Но прокуратура попыталась превратить сингл Тима Коннолли в целый хоум-ран. Разработали замысловатый план, как проникнуть в финансовую схему Балджера – попытка, обреченная на провал с самого начала. И, как того очень хотелось некоторым агентам ФБР, о Тимоти Коннолли забыли – почти.
Четыре года спустя, в 1994 году, Брайан Келли наткнулся в коридоре суда на одного из следователей. «Не забудьте про историю Тима Коннолли, – сказал следователь. – Очень подходящая». Келли непонимающе посмотрел на него. Тим Коннолли? «Расскажите мне про него», – попросил Келли.
Все началось, как припомнил следователь, в 1989 году. Машина едва не сбила Тима Коннолли, когда тот шел по тротуару в Южном Бостоне жарким солнечным днем. Взвизгнули покрышки, Коннолли, жмурясь на солнце, заглянул внутрь и почувствовал прилив адреналина – в автомобиле сидели Уайти Балджер и Стиви Флемми, злобно сверкая на него глазами. Водитель сказал, что подождет в галантерейном магазине «Ротари» и торопливо ушел.
Тим Коннолли пришел в замешательство. «Что все это означает?» – думал он, чувствуя, как скрутило желудок. Но выразительный ответ он получил сразу же, как только вошел в темное складское помещение в задней части магазина. «Ах ты скотина!» – заорал Балджер, выдергивая нож из чехла, прикрепленного к ноге, и начал неистово тыкать клинком в пустые картонные коробки, составленные у стены.
Тим Коннолли оскорбил Балджера тем, что слишком долго разбирался с финансированием для кого-то, кто был должен Балджеру деньги за проваленную сделку с наркотиками. Тим Коннолли просто действовал недостаточно быстро.