Черная Луна
Шрифт:
Фрост, наблюдая за ним, откинулся в кресле.
Если бы Дорохов знал, сколько человек сейчас ждут в томительном неведении результатов их разговора.
Космический флот планеты Элио в этот момент занимал пространственные позиции в двух световых днях от базы «Черная луна».
— Даша, я отправил на Дабог людей, — Антон развел руками, давая понять что большее сейчас не в его силах. — Канал телеметрии оборван, истребитель, на котором должна была отступить группа, стартовал. Дениса вытащили!
— Никто из них не вернулся,
— Это плохо, но еще не безнадежно. Операция прошла не так, как планировали. Наш резидент со Стеллара сообщил, что весь уровень блокирован. Там произошло крупное столкновение. Но ведь машина-то ушла со Стеллара! Кто-то же ее вел!
— Да, я понимаю. И тоже надеюсь. Но ты можешь ждать, а я нет. Для тебя главное — это мир. Для меня — Денис. Я знаю, что такое виртуалка, и знаю, как из нее «вытаскивают». Если истребителем управлял Денис, то он может быть где угодно. Нельзя поручиться ни за его психику, ни за здоровье. Но если он жив и остался в здравом рассудке, то он прилетит на Дабог. Именно там назначена встреча. Воюй за мир, а я полечу туда и буду ждать…
— Даша, пойми, там все еще небезопасно. Много недезактивированных зон, мутировавшая жизнь. Ты не узнаешь этот мир. Там не осталось ничего от твоей прежней родины.
Она кивнула.
— Я понимаю. Но мой долг быть там. — Она оставалась непреклонна, и Антон понял — ее не удержать.
— Хорошо… — скрепя сердце согласился он. — Я дам тебе корабль и группу сопровождения.
— Не нужно. — Даша подняла голову и вдруг улыбнулась, хоть на душе и скребли кошки. — Я лечу домой, Антон. Со мной пойдет только Хью. Мы справимся. Просто прикажи доставить нас туда и пообещай, что дашь знать, если Денис появится в другом месте, ладно?
Вечер подкрался незаметно. Теплый ветерок ласкался, льнул к коже, мягко гладил лицо.
Денис уже час как брел по свалке, меж изъеденных временем корпусов старых космических кораблей.
На его памяти их было не так уж много — десятка полтора максимум, но сейчас он не видел конца этим обветшалым, обезображенным коррозией остовам.
Кладбище за космопортом разрослось за время войны. Здесь стояли те корабли, что садились на Кьюиг и больше не могли взлететь.
Взгляд скользил по темной броне, местами содранной, местами сохранившейся, и Денис остро чувствовал, что он скорее принадлежит этому месту, чем новой послевоенной реальности. С ним поступили так, как порой делали с кораблями, что лежат на подобных свалках. Ремонтировать их накладно и бессмысленно, поднимать в космос и хоронить на каком-нибудь планетоиде слишком дорого, вот и стоят они тут, став артефактами человечества, быть может, пройдут тысячелетия, и какое-либо инопланетное существо будет с удивлением и страхом смотреть на них, гадая, что за судьбы прожиты этими монстрами с потрескавшейся и опаленной керамлитовой шкурой…
Денис свернул в своеобразный проход меж беспорядочно разбросанными, вросшими в почву космическими судами, среди которых в основном преобладали малотоннажные машины, и остановился.
Сквозь
Внезапно в днище укрепленной в лесах машины со звоном откинулся люк, и оттуда на землю спрыгнул старик в синем, испачканном маслом комбинезоне, с тряпкой в руках.
Заметив Велехова, что стоял на границе освещенного прожекторами круга, он не удивился и не выказал никакого страха, а лишь кивнул ему, сделав неопределенный жест, мол, подожди немного, сейчас освобожусь…
Очевидно, посетители тут бывали, и достаточно часто.
Денис сел на перевернутый пластиковый ящик.
На душе было тягостно, словно там при каждом шаге, каждой мысли взбаламучивался мутный отстой воспоминаний.
Оказывается, у человека есть лишь одна попытка вернуться в жизнь. По крайней мере, так казалось Денису. Он смотрел на серебрящийся меж перекладинами лесов корпус истребителя и болезненно осознавал, что истратил ее на борту виртуальной «Иглы», поверив фантому генерала Дорохова.
Сколько раз душа человека может пережить осознание собственной смерти и последующего воскрешения?
Он сидел, понуря голову, уже забыв о старике, что скрылся по другую сторону закованной в леса машины.
Денис вспомнил все. До мельчайших, леденящих душу подробностей. Его использовали, как куклу, как старый корабль, который вот так подлатают, вернут ему герметичность, напичкают аппаратурой и без жалости спалят в горниле какой-нибудь звезды ради получения интересующих данных…
А что случится, если он не сгорит, собьется с намеченного курса и закружит по собственной орбите, да еще обладая запредельным, не укладывающимся ни в голове, ни в сердце знанием?
Слова Ланге, оброненные в лаборатории, жгли Дениса, не давая ни секунды покоя.
Цистовые оболочки…
Если это ОНИ, то, значит, сейчас где-то в глубинах космоса зреет древняя смерть, оправляясь после миллионов лет забвения…
Читая в детстве сказки, Денис никак не мог понять, что значит выражение: «Воззвал к темным силам, с которыми не смог совладать». Тогда подобное утверждение казалось ему смешным, а чародеи, про которых шла речь, ненормальными. Сказки, одним словом. Теперь он понял зловещий смысл тех строк.
Люди выросли до состояния техногенных богов. Они обитали в пространстве, расползаясь от планеты к планете. Древние сказки обрастали былью новой реальности.
Денис мучительно сжал пальцы, глядя в песок под ногами.
По правилам игры он должен сейчас спасать человечество от древней чумы, но кто писал для него эту героическую роль?!
«Я не герой!» — хотелось крикнуть ему, но он молчал, комкая собственные пальцы, словно их сплетение отражало тот узел проблем, что бился в его голове.