Черная линия
Шрифт:
И тут Марка осенило. Он где-то читал, что жертва происходила из обеспеченной семьи. Кройцы наверняка наняли немецкого адвоката, чтобы он составил исковое заявление и представлял их в суде. А может быть, даже частного следователя, который смог бы пролить свет на это дело. Марк понимал, что семья наверняка не сомневалась в виновности Реверди и была возмущена его освобождением.
Его задержание на месте нового преступления могло подтолкнуть их к действиям. Они попытаются вновь открыть камбоджийское дело. Да, тут, пожалуй, можно кое-что накопать. Марку следовало
7
Марк пользовался разными способами получения информации, и нельзя сказать, что он отдавал предпочтение Интернету. Слишком обширно, слишком запутанно. Вообще, ничто не могло сравниться с телефонным звонком и непосредственными человеческими контактами. Он позвонил в посольство Германии — там работал знакомый пресс-атташе. Последний, даже не отключаясь, соединился по другой линии с приятелем, репортером журнала «Штерн», специализировавшимся на чрезвычайных происшествиях, который сам освещал дело Кройц. У того сохранились координаты Эрика Шрекера, адвоката семьи.
Спустя несколько минут Марк разговаривал с адвокатом. На своем самом лучшем английском он постарался объяснить, что его интересовало: ему хотелось бы выявить возможные связи между обвинением, выдвинутым в Джохор-Бахру, и подозрениями, возникшими в отношении дайвера в Камбодже. Шрекер сухо оборвал его:
— Сожалею, но я ничего не могу вам сообщить.
— Может быть, вы мне хотя бы скажете, собираетесь ли вы снова возбудить дело. Дает ли арест Реверди в Малайзии основания, чтобы подать на апелляцию в Камбодже?
— Суд уже состоялся. Дело было прекращено.
Тем не менее по его тону Марк понял, что у Шрекера и семейства Кройц имелись определенные планы.
— Вы связывались с представителями потерпевшей стороны в Малайзии?
— Пока что слишком рано говорить о чем бы то ни было.
— Но ведь в этих двух делах прослеживается определенное сходство, не правда ли?
— Послушайте! Мы с вами теряем время. Я ничего вам не скажу. Вы знаете, что адвокаты не разговаривают с журналистами, если только это не. может помочь им в ведении дела. Это дело требует лишь одного: максимальной деликатности. Я не возьму на себя никакого риска.
Марк откашлялся.
— Вы можете навести обо мне справки. Я — серьезный журналист.
— Дело не в этом.
— Обещаю, что дам вам прочитать статью до опубликования. Я…
Адвокат расхохотался, на несколько секунд его голос зазвучал совсем молодо.
— Если б вы знали, сколько статей мне обещали показать до публикации, а я их и близко не увидел!
Марк не стал настаивать: он не мог припомнить, чтобы хоть раз сдержал обещание такого рода. Он предпочел сделать упор на практическую сторону дела:
— У меня за плечами двадцать лет судебной хроники. Я не из тех, кто готов написать что угодно. Просто введите меня в курс дела. Вы видите связь с папанским делом или нет?
Адвокат промолчал.
— Будут ли сотрудничать правовые системы двух стран?
— Послушайте, я…
— Заместитель
Молчание Шрекера вдруг стало каким-то другим. Он устало вздохнул:
— Я связывался с ним, когда он был в Джохор-Бахру. Я не получил никакого ответа. И мы по-прежнему не знаем, готовы ли камбоджийцы передать ему материалы по делу Кройц.
— А почему вы сами не дадите ему их?
Адвокат снова расхохотался, на сей раз саркастически:
— Потому что у нас их нет. В 1997 году мы выступали всего лишь в качестве иностранных консультантов. Кхмеры очень чувствительны в отношении всего, что могло бы поставить под сомнение их компетентность. Речи быть не может, чтобы люди с Запада поучали их.
Адвокат начал горячиться; Марк почувствовал, что это дело его волнует.
— Вам следует понять одну вещь, — продолжал Шрекер, — Красные кхмеры убили восемьдесят процентов юридического персонала Камбоджи. В настоящее время уровень подготовки тамошних адвокатов и судей не выше, чем у учителя начальных классов. Да еще коррупция и политическое давление. Полный бардак! Добавьте к этому достаточно сложные отношения между Камбоджей и Малайзией. Кроме того, когда мы попытались действовать через Таиланд, мы…
— Почему через Таиланд?
Адвокат не ответил, но Марк догадался:
— В Таиланде возбуждено дело против Реверди?
Шрекер по-прежнему молчал. Марк продолжал настаивать:
— Там у Реверди тоже были проблемы?
— Нет, никаких проблем. Его ни в чем не обвиняли.
Марк судорожно соображал, открывая одну за другой свои картонные папки. Он нашел свои заметки — надо показать Шрекеру, что он действительно разбирается в материале. Он принялся перечислять:
— С 1991-го по 1996 год, а потом с 1998-го по 2000 год Реверди жил в Таиланде. Он возвращался туда в 2001-м и в 2002 годах. В эти периоды были другие убийства?
Немец не отвечал. Марк слышал его затрудненное дыхание. Адвокат не хотел говорить, но что-то не позволяло ему повесить трубку.
— Вы нашли тела?
У Шрекера вырвался вопль:
— Да нет тел, нет! Иначе все было бы просто.
— Что же тогда?
— Исчезновения.
— Исчезновения в Таиланде? С их восемью миллионами туристов в год? Как там можно говорить об «исчезновениях»?
— Есть совпадения.
— Мест?
— Вот именно. Мест и дат.
Марк опустил взгляд на свои записи — среди мест пребывания Реверди одно повторялось.
— В Пукете?
— Да, в Пукете. Два зарегистрированных случая исчезновения. Если быть более точным, в Кох-Сурине, на севере Пукета. Там, где жил Реверди.
— Географическая близость ничего не доказывает.
— Есть кое-что еще. — Адвокат снова разгорячился; без сомнения, он потратил месяцы, чтобы раскопать эти сведения. — Одна из женщин посещала его занятия по дайвингу. Вторая приезжала к нему в бунгало. Есть свидетели. Она казалась влюбленной в него. Больше ее не видели.
Марк вздрогнул: перед ним вырисовывался облик настоящего хищника.