Черная башня

Джеймс Филлис Дороти

– Как вы смеете! Вам-то какое дело? Вам плевать, жива она или мертва, жив или мертв любой из пациентов. Вы просто используете приют для собственных целей.

– Использую? – Серые глаза вспыхнули и расширились. Дэлглиш видел, как быстро увеличивались зрачки у Корта. Джулиус уставился на Дот с неожиданной и неправдоподобной злобой.

– Да, используете! Эксплуатируете, если вам так больше по вкусу. Вам нравится приезжать в Тойнтон-Грэйнж, когда наскучит жизнь в Лондоне, опекать Уилфреда, делать вид, будто выдаете ему ценные советы, раздавать всем подарочки, как Дед Мороз. Это подпитывает ваше «эго» – контраст между вашим здоровьем и их инвалидностью. На самом-то деле доброта вам ничего не стоит. В свой

коттедж вы никого, кроме Генри, не приглашаете. Так ведь Генри раньше был важной особой, не правда ли? Вам с ним есть о чем поболтать и посплетничать. Из вашего дома видно море, но вы никогда не разрешали инвалидам приезжать к вам во двор. Нет, только не это! Единственное, что вы могли бы сделать для Грейс, – время от времени отвозить ее к себе, разрешать тихонько посидеть и поглядеть на волны. Она ведь была неглупа, вы знаете. Возможно, вам даже было бы приятно с ней беседовать. Однако она бы испортила вид вашего элегантного дворика, эта некрасивая и немолодая женщина в инвалидном кресле. А теперь, когда она умерла, вы приходите сюда и пытаетесь учить Эрика. Так, ради Бога, заткнитесь!

Джулиус беспокойно засмеялся. Он вроде бы взял себя в руки, но его голос теперь звучал тонко и раздраженно:

– Не знаю уж, чем я заслужил эту отповедь. Покупая у Уилфреда коттедж, я не думал, что буду отвечать за Грейс Уиллисон или за кого-нибудь вообще из Тойнтон-Грэйнж. Не сомневаюсь, Дот, для вас большое потрясение – потерять еще одного пациента так скоро после Виктора. Но к чему вымещать свои чувства на мне? Мы знаем, что вы любите Уилфреда, и я уверен, что эта любовь безответна, да только согласитесь – едва ли тут моя вина. Быть может, мои сексуальные пристрастия довольно разнообразны, и все же, уверяю, за него я с вами не соревнуюсь.

Дот подлетела к Корту и занесла руку, чтобы ударить его по лицу, – жест одновременно и театральный, и нелепый. Удар она нанести не успела – Джулиус перехватил ее запястье. Дэлглиша поразила быстрота и эффективность его реакции. Жилистая кисть, белая и чуть дрожащая отусилия, удерживала руку Дот, словно в мускулистых клещах, так что они напоминали двух плохо подобранных соперников по армрестлингу. Внезапно Джулиус рассмеялся и выпустил запястье Дот, а потом медленно, не сводя глаз с ее лица, опустил руку и принялся растирать кисть. Он снова рассмеялся – опасным смехом – и тихо произнес:

– Поаккуратнее! Я вам не беспомощная больная старушка.

Дот ахнула и, разразившись слезами, выскочила из комнаты – неловкая, жалкая, но отнюдь не смешная. Филби выскользнул вслед за ней. Его исчезновение вызвало так же мало интереса, как и появление.

Уилфред покачал головой:

– Вам не следовало этого говорить, Джулиус. Ничего из того, что вы сказали.

– Знаю. Это было непростительно. Мне очень жаль. Я извинюсь перед Дот чуть позже, когда мы оба слегка успокоимся.

Краткость, полное отсутствие попыток оправдаться и явная искренность ответа заставили остальных здмолчать. Потом Дэлглиш негромко произнес:

– Сдается мне, эта свара над смертным ложем показалась бы мисс Уиллисон хуже всего, что могло бы случиться с ее телом в морге.

Эти слова снова напомнили Уилфреду о случившемся, и он повернулся к Эрику Хьюсону:

– Послушайте, с Майклом же подобных трудностей не возникло, вы тогда выдали свидетельство о смерти без всяких колебаний.

Дэлглиш различил в его тоне брюзгливые нотки,

– Я знаю, от чего умер Майкл, – объяснил Эрик. – Я осматривал его в то самое утро. После последнего сердечного приступа это был лишь вопрос времени. Он потихоньку умирал.

– Как все мы, – заявил Уилфред. – Как все мы.

Эта религиозная банальная истина, похоже, вывела сестру Уилфреда из терпения. Она в первый раз вмешалась в разговор:

– Уилфред, не смеши людей. Уж

я-то точно не умираю, и было бы совсем бессердечно сказать, что ты сам умираешь. Что до Грейс, то лично мне всегда казалось, будто она больна серьезнее, чем считают. Теперь, может быть, ты поймешь, что не всегда особенное внимание нужно именно тому, кто поднимает больше всего шума. – Она повернулась кДэлглишу: – А что произойдет, если Эрик не подпишет свидетельство? Придется снова вызывать полицию?

– Да. Вероятно, сюда придет самый обычный полицейский, коронер. Он возьмет на себя ответственность за тело.

– А потом?

– Распорядится, чтобы провели вскрытие. И в зависимости от результатов либо выдаст свидетельство, либо начнет расследование.

– Все это так ужасно, – вздохнул Уилфред, – так не нужно.

– Это закон. И доктор Хьюсон знает, что закон именно таков.

– Что вы имеете в виду? Грейс умерла от множественного рассеянного склероза, мы все это знаем. Ну и что, если у нее было еще какое-нибудь заболевание? Теперь Эрик не может ее вылечить или чем-то ей помочь. Что закон говорит об этом?

Дэлглиш принялся терпеливо объяснять:

– Врач, который лечил умершего во время его последнего заболевания, должен подписать и доставить в регистратуру свидетельство, где в должной форме описывается причина смерти. Ну, насколько доктор смог ее определить. Вместе с тем ему надлежит дать лицу, сообщившему о смерти – скажем, другому жильцу дома, где эта смерть произошла, – уведомление о том, что он выписал такое свидетельство. По закону врач не обязан сообщать о каждой смерти коронеру, однако на практике так делают всегда, когда возникают какие-либо сомнения. Врач отмечает в свидетельстве о смерти, что поставил коронера в известность, чтобы в отделе регистрации знали – надо подождать с окончательным заключением, покуда не придут уточненные данные от коронера. По пункту третьему указа от тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года коронер должен проводить специальное расследование всякий раз, как его уведомят о том, что во вверенном ему округе находится тело человека, который, возможно, умер насильственной, неестественной или же внезапной смертью, причина которой неизвестна, или же в заключении, или при прочих обстоятельствах, описанных в других пунктах указа. Таков, если уж вы решили это выяснить со всеми утомительными деталями, закон. Грейс Уиллисон умерла внезапно, а мнение доктора Хьюсона о причине смерти на данный момент неизвестно. Лучше всего ему уведомить о смерти коронера. Это означает вскрытие, но за ним не обязательно идет расследование.

– Нет, я и подумать не могу о том, чтобы ее разделывали на столе в морге. – Уилфред заупрямился, как ребенок.

Дэлглиш холодно произнес:

– «Разделывали» не самое подходящее слово. Вскрытие – процедура хорошо организованная и довольно аккуратная. А теперь, с вашего позволения, я вернусь к своему завтраку.

Внезапно Уилфред предпринял почти физическое усилие совладать с собой. Он выпрямился, скрестил на груди руки в широких рукавах сутаны и на несколько мгновений замер в молчаливом раздумье. Эрик Хьюсон озадаченно поглядел на него, а потом перевел взор с Дэлглиша на Джулиуса, точно ища поддержки и руководства. Уилфред снова заговорил:

– Эрик, позвоните коронеру. В обычных обстоятельствах Дот обмыла и одела бы тело, однако сейчас лучше подождать указаний. Когда позвоните, сообщите всем, что я хочу поговорить с домашними сразу же после завтрака. Миллисента, тебе бы стоило найти Дот и посмотреть, как там она. А сейчас мне бы хотелось побеседовать с вами, Джулиус, и с Адамом Дэлглишем.

Еще несколько мгновений он постоял у постели Грейс, закрыв глаза. Дэлглиш гадал: молится ли он? Затем Уилфред первым двинулся к выходу. Когда остальные последовали за ним, Джулиус шепнул, едва шевеля губами: