Через мой труп
Шрифт:
— Фра-а-а-а-нк!
Мне ужасно хотелось распахнуть дверь и проорать ему, чтобы он проваливал. Сосед же между тем продолжал:
— Что за черт, Франк?!
Я слышал, как он спустился с террасы.
— Я знаю, что ты там! — гаркнул Бент из сада. — Выходи, Франк… или мы никогда не уйдем! — Он глуповато хихикнул.
В течение десяти-пятнадцати секунд он бормотал что-то неразборчивое. Потом голос стал слышен яснее, однако тон в корне поменялся — стал грубым и раздраженным.
— Писака хренов, — пробурчал он себе под нос и с интонацией обиженного
Пару секунд он помолчал — вероятно, собираясь с силами или ожидая ответной реакции с моей стороны.
— Ты ничем не лучше нас. Ни на грош! Не желает он, видите ли, посидеть и выпить с нами. Слишком умным себя считает. Дескать, делает одолжение, общаясь с нами.
Похоже, от крика он постепенно трезвел. По крайней мере, язык перестал заплетаться.
— Да ни фига ты, черт тебя подери, не лучше! — снова повторил он и издевательски расхохотался. — Ты — хуже. Настоящий сосед и от выпивки нос не воротит, и сам, глядишь, соседу стаканчик поставит. Но мы — нет! — мы не такие! Угоститься за чужой счет — это еще куда ни шло, да и то когда тебе самому это удобно. Ты, черт возьми, и нас-то к себе пускаешь, лишь когда тебе не терпится выпить! А чуть что — запираешь дверь, и все тут!
Он захлебнулся собственным криком и вынужден был сделать паузу.
— Знаешь, Франк, что я тебе скажу? — Несколько секунд он тщетно дожидался ответа. — Да пошел ты, Франк! И не смей больше соваться к нам, сноб проклятый!
Я слышал, как сосед, волоча ноги, побрел через сад к своему дому. Выждав пару минут, я покинул угол комнаты и подошел к камину. Слова Бента меня ничуть не задели. Я даже почувствовал некоторое облегчение от того, что нашим добрососедским отношениям настал конец. Еще одной заботой стало меньше.
Лишившись пищи, огонь в камине почти совсем угас, и я швырнул на угли целую охапку писем, которую с благодарностью поглотили моментально взметнувшиеся ввысь языки пламени. Убедившись, что камин опять разгорелся как следует, я метнулся наверх. В спальне быстро собрал чемодан с одеждой, отнес его вниз и поставил в дверях. Затем я вернулся в кабинет и начал отсоединять провода компьютера. Последовательно перетащил вниз монитор, затем сам компьютер и клавиатуру. Последним заходом я спустил принтер, целый пакет необходимых проводов и пачку бумаги.
Письма в камине полностью прогорели. Среди груды золы желтела лишь парочка уцелевших уголков конвертов. Сквозь дымоход в камин проник слабый порыв ветерка и разметал по комнате черные хлопья.
Приоткрыв входную дверь, я осторожно выглянул наружу. Бента видно не было. Подхватив чемодан, я крадучись направился к автомобилю и затолкал его в багажник. Потом вернулся за компьютером и прочим оборудованием.
Я даже не стал тратить время на то, чтобы запереть входную дверь, лишь постоял некоторое время, грустно созерцая летний домик, верой и правдой служивший
Затем сел в машину и отъехал.
40
Я поехал на запад вдоль побережья мимо Хетер Хилл, Вайбю и Тисвилеляйе. Прибыв в Хундестед, погрузился на паром и пересек фьорд. Переправа длилась всего минут двадцать, однако у меня было такое ощущение, что я только что перебрался на другой континент.
В Рёрвиге, недалеко от гавани, я отыскал контору по найму летних домиков. Агент обрадовался клиенту, решившемуся снять дачу в столь неурочное время года, однако весьма удивился, когда я объявил, что намерен въехать прямо сейчас и рассчитаться наличными — внести залог и арендную плату за восемь недель. Я выбрал домик с видом на море, стоящий особняком — чуть поодаль от соседских дач. Несмотря на мертвый сезон, стоило это недешево, однако сейчас меня интересовало лишь местоположение.
Я подписался именем Карстена Вендстрёма — так звали психолога, убивавшего своих пациентов в моем романе «В красном поле». Агент попытался было развлечь меня беседой, однако я пресек его поползновения, сказав, что предпочитаю как можно скорее оформить все документы. Уже через двадцать минут я вернулся к своему автомобилю с ключами от дома в кармане.
В Нюкёбинге я заехал в супермаркет и за несколько минут наполнил тележку продуктами и выпивкой в расчете на пару недель.
Затем направился к снятому мной дому, который был расположен в окрестностях Оддена. [58]
58
Хетер Хилл, Вайбю, Тисвилеляйе, Хундестед, Рёрвиг, Нюкёбинг — поселки и города на севере Зеландии; Одден — мыс там же.
Дом оказался огромным — гораздо большим, чем мне было нужно, — с джакузи, сауной и громадной застекленной верандой с печкой. В нем могли одновременно разместиться двенадцать человек. Я выбрал самую маленькую спальню, отнес туда свои вещи, развесил в шкафу одежду и застелил кровать. Закрыв двери в лишние помещения, я включил отопление в тех комнатах, которыми собирался пользоваться. Компьютер и принтер водрузил на край огромного — по меньшей мере персон на десять — обеденного стола, подсоединил их к сети и удостоверился, что все исправно функционирует.
Кроме застекленной веранды, здесь был также холл с дощатым полом, черной кожаной мебелью, камином и огромным телевизором последней модели с плоским экраном, который я тут же включил и настроил на просмотр телетекста. Никакой информации ни о Вернере, ни о Линде в новостях не было. Я оставил телевизор включенным и снова вернулся к машине. К счастью, чтобы снять таблички с номерными знаками, инструменты были не нужны. Я отсоединил их и бросил в багажник. Затем загнал свою «тойоту» вглубь участка, так, чтобы с дороги ее не было видно.