Черепаховый суп
Шрифт:
– Ни хрена я не знаю, – упрямо качнула головой Буги. – Иначе сломала бы ему руку раньше, чем он дотянулся до меня.
– Между прочим, – заметил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно, – я вроде как спас одной истеричной стерве шкуру. Или я ошибаюсь?
– Что-то не помню, чтобы я тебя об этом просила, – огрызнулась Буги, и я вдруг понял, что дело вовсе не в ее неблагодарности – ей просто в лом признать, что Великую и Ужасную Буги кто-то пер на плече, как мешок с дерьмом, потому что она перепугалась до смерти.
– Ах, ну да, – кивнул я, – точно, не просила. В следующий раз оставлю тебя там, где ты попросишь, и буду спокойно наблюдать, как ты голыми руками укладываешь в штабеля местных ублюдков. Мастер-класс, кажется, так это называется?
–
– Эй, вы меня слушаете или где? – вклинился в нашу перебранку Сабж. – Это же интересно! Короче... Потом я вдруг увидел, что Макс взял тебя за... на руки, и аки Иисус по воде, побрел по спинам и головам собравшегося на площади недоброго народца. Причем, кажется, даже под ноги не смотрел.
– Не смотрел, – кивнул я, – боялся раньше времени штаны испачкать.
– Ничего, ты потом это наверстал. Молчу-молчу... Так вот, когда вы скрылись из виду, у меня как будто сгорел предохранитель. Я не очень хорошо помню, что делал. В общем, если раскинуть мозгами... Получается, что именно в этом заштатном городишке правительство Нагасаки соорудило что-то вроде бункера. Ну, как у Гитлера. На тот случай, если придется уйти в подполье. А может, такие бункеры по всем городам Эпицентра напиханы, не знаю. Только он – Эпицентр, а не Гитлер – их не чувствовал, вернее... Ну, может и чувствовал, но воспринимал как что-то не особенно опасное, там же все было укрыто бетонными плитами толщиной... ну, я не знаю, метра в три-то точно, причем в два слоя, а между ними – прослойка из песка. Так вот, я эти плиты вскрыл. Точно не помню, как, но вскрыл. И, между прочим, подбросил вверх метров этак на десять. Это было круто, жалко, вы не видели... Я плохо рассказываю, да?
– Точно, – ехидно поддакнула Буги, – ты сегодня просто поражаешь нас чудесами риторики.
– Спасибо, я знал, что рано или поздно вы меня оцените. – Сабж вскочил на ноги и начал было клоунаду с поклонами и расшаркиванием, но тут остатки крыши над нашими головами с новой силой заскрипели, и он тут же торопливо вернулся на свое место.
– Главное – плиты легли так, что между ними можно было пройти не зафиксированными датчиками движения пулеметов. А потом я каким-то образом оказался на крыше этой бетонной коробки...
– Ты мне вот что скажи, Сабж, – решил я задать вопрос, который не давал мне покоя, – если все было так просто: и бункер ты вскрыл, и плиты так удачно подогнал... ну на хрена тебе весь этот зубастый парад понадобился?
– Да понимаешь... – Сабж неуверенно пожал плечами, – я, честно говоря, и сам не знаю. Но думаю... Думаю, что вся эта сила... ну, с помощью которой я фейерверки устраивал... Она вроде как от них и шла, от этих тварей.
– Ни хрена себе подпиточка.
Сабж вытащил нас из Синего круга, да так, что на это ушло чуть ли не в три раза меньше времени, чем обычно. Из бункера все тем же бетонным коридором вела узкоколейная железная дорога. Что-то вроде метро спецназначения. И электропоезд с автономным питанием оказался не только на своем месте, но и вполне жизнеспособен. По крайней мере, он провез нас под всей территорией Синего круга и испустил дух далеко от места искусственной Волны, устроенной Сабжем. Потом мы долго плутали какими-то лабиринтами, пока не выбрались туда, где теоретически должна была быть Нулевая. Но она «заросла». Хорошо еще, что тайник остался на месте и мы смогли обзавестись оружием. Потом был похожий на бред рейд через джунгли, причем Сабж еле тащился, то и дело падая и норовя потерять сознание. Все это продолжалось, наверное, час или чуть больше, хотя мне показалось, что целую вечность. В конце концов Сабж привел нас на совершенно новую, никому не известную Нулевую и отрубился. Он просто повалился на землю и оглушительно захрапел. На целые сутки. Он спал, Буги смотрела на меня волком, а я сидел и вспоминал, пытаясь составить более-менее ясную картину произошедшего.
49. Флэшбэк
Пулеметы работали беспрерывно. Такое ощущение, что их боезапас был рассчитан на случай, если все обитатели города разом, при содействии населения пригородов, решатся штурмовать бункер. А впрочем,
Сабж, спотыкаясь и пошатываясь, провел меня по каким-то балкам и заставил спрыгнуть между двумя вздыбленными бетонными плитами. Там был колодец с винтовой лестницей, освещенный – в это невозможно было поверить – настоящим электрическим светом. У этого бункера была автономная система обеспечения – несколько генераторов, спрятанных под такой толщей бетона и земли, что даже Эпицентр не смог их почувствовать. Наверное, Сабж врубил эту систему, а может, она включилась автоматически.
Мы спустились по винтовой лестнице. У ее подножия Сабж ненадолго остановился, и я впервые осознал, что парню совсем хреново. Кожа на его лице покрылась яркими синими пятнами с пурпурной каймой, губы опухли и казались почти черными, и выглядел он, как только что всплывший утопленник. Но я не мог ему помочь. У меня на плечах, все еще в отключке, висела Буги, поэтому я схватил Сабжа за локоть, спросил: «Куда дальше?!» – и двинулся в направлении, которое он указал. Я старался идти как можно быстрее, но на самом деле еле плелся через какие-то комнаты, коридоры, огромные залы, заставленные пластиковой мебелью, другие, с компьютерами, и еще какие-то, совершенно пустые. Короче, я никогда не смогу найти обратный путь по памяти, – даст Бог, и не придется. К тому же ничего этого, наверняка, уже не осталось – Эпицентр сровнял бункер с землей.
Мы еще трижды натыкались на винтовые лестницы, ведущие глубоко вниз, и каждый раз Сабж молча кивал на них. Под конец он просто повис на мне, а я совсем выдохся. Но мы уже вышли в длинный коридор с закругленными бетонными сводами, посреди которого стоял странного вида вагон, у которого не было ни кабины, ни даже какого-либо намека на двигатель. Сабж оттолкнулся от меня, согнувшись так, что его тело оказалось почти параллельно полу, и, спотыкаясь и выписывая ногами замысловатые восьмерки, рванул к вагону. Я, естественно, последовал за ним.
Тем временем стрельба наверху становилась все тише. Не потому, что мы опустились глубоко под землю – а потому что твари наконец добрались до пулеметов и уничтожали их один за другим. Скоро, очень скоро они пройдутся по бункеру и возьмутся за все, что содержит металл. А подземелье им просто набито. И сюда, вниз, они тоже доберутся, это только вопрос времени. Сабж уже забрался в вагон и полз там по полу. Я забросил Буги внутрь, потом подтянулся и влез сам. Сабж дополз до места, где над одним из сидений из стены торчал красный рычаг, и повис на нем всем телом, но тот даже не шелохнулся. «Это вам не плиты бетонные в облака пускать», – подумал я, подскочил и тоже взялся за рычаг. Я не думал о том, зачем это делаю. Мы были в критической ситуации, и я подчинялся правилу, не раз и не два спасавшему мне жизнь. Оно гласило: «Слушайся Проводника». «Лето на Кафку, слушайся гуру» [11] . Общими усилиями нам удалось опустить рычаг, и тогда двери захлопнулись, а сам вагон резко дернулся и вдруг рванул в туннель со скоростью реактивного снаряда. Последнее, что я успел увидеть, это как из стены выкатилась по специальному рельсу толстая бетонная плита и перекрыла за нами тоннель.
11
Строка из песни группы «Текила-джаз».