Череп грифона
Шрифт:
Соклею понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, почему двоюродный брат будит его так рано. А вспомнив, он перестал тихо жаловаться и сказал:
— Спасибо. А то я спросонья было позабыл, что мне надо сделать.
Соклей проглотил хлеб, сыр и вино, натянул одежду и поспешил к городу.
Когда он добрался до улицы, где жил Птолемей, он без труда догадался, в котором из домов рядом с резиденцией правителя Египта держат племянника Антигона — это здание охраняло больше воинов, чем дом самого Птолемея. Сколько
Соклей назвал свое имя одному из стражников, дежуривших перед дверью.
— Скажи мне и имя твоего отца, — отозвался тот.
Когда Соклей это сделал, воин кивнул.
— Хорошо, ты и в самом деле тот самый.
Он слегка постучал в дверь.
— Откройте, родосец пришел.
Дверь открыл не раб, а еще один воин.
— Пойдем со мной, — отрывисто проговорил он и повел Соклея в андрон.
Во дворе тоже было полно вооруженных людей. Воины, собравшиеся в андроне, были старше и, судя по виду, более высокого ранга.
«Свидетели, посланные Птолемеем», — подумал Соклей.
Одно кресло в комнате оставалось пустым.
Тот, кто привел родосца, махнул рукой в сторону этого кресла, и Соклей, садясь, изумленно покачал головой: правитель Египта подумал обо всем.
Полемей вошел в андрон несколькими минутами позже. Он не был связан или закован, и воины, шагающие с ним рядом, явно держались настороже.
Полемея ожидало ложе рядом с маленьким обеденным столом. Племянник Антигона возлег на это ложе и гневно уставился на людей, пришедших посмотреть, как он умрет.
— К воронам всех вас, — хрипло сказал он. Потом заметил Соклея. — Еще один падальщик ожидает мертвечины, а?
Прежде чем Соклей смог найти слова для ответа, в комнату вошел человек, неся простую глиняную чашу. Он поставил ее на стол и двинулся было к выходу.
— Подожди, — остановил его Полемей. — Скажи, здесь достаточно, чтобы я мог совершить либатий, прежде чем выпью?
Вздрогнув, Соклей вспомнил, что Сократ задал тот же самый вопрос — по свидетельству его тюремщика. Человек, который принес чашу, кивнул.
— Если хочешь, давай. Здесь достаточно, чтобы убить слона.
— Не хотим рисковать, а? — не без гордости проговорил племянник Антигона.
Он взял чашу и пролил из нее несколько капель, как бы совершая возлияние вином в честь Диониса. Потом выпил яд. Опустив чашу, он скорчил ужасную гримасу.
— Ох, клянусь богами, отвратительное пойло. Вы никогда больше не увидите, чтобы я его пил.
— Браво! Храбро сделано, — пробормотал офицер, сидевший рядом с Соклеем.
Родосец склонен был согласиться. Полемей, может, сполна заслужил то, что получил, но умирал он как человек отважный.
И это было еще не все. Приговоренный к смерти
— Это — для красавца Птолемея.
Он как будто играл в коттаб и хвалил красивого мальчика.
Двое офицеров Птолемея открыто рассмеялись. Их хозяин был великим человеком и заслуживал похвалы за многие достоинства, но едва ли отличался красотой. Соклей подумал, что благодаря своему массивному сложению Птолемей, должно быть, выглядел в юности таким же непривлекательным, как и он сам.
Полемей уставился на парня, который принес цикуту.
— Я ничего не чувствую, — сказал он. — Что мне теперь делать?
Походи, пока твои ноги не отяжелеют, если хочешь, — ответил тот. — Потом просто ляг. Снадобье подействует.
Племянник Антигона пробормотал что-то мерзкое себе под нос. Воины внимательно наблюдали за ним с копьями наготове. Теперь Полемею было нечего терять, и кто мог сказать, что ему взбредет в голову? Заметив, что за ним пристально наблюдают, приговоренный сложил пальцы в оскорбительном жесте.
Полемей шагал туда-сюда, туда-сюда. На все это ушло больше времени, чем ожидал Соклей. Когда он читал Платона, у него сложилось впечатление, что Сократ умер очень быстро. Но ведь Сократ был стар и всего лишь среднего роста. Полемей же был огромен, как медведь, и в самом расцвете сил. Может, поэтому требовалось больше времени, чтобы цикута на него подействовала.
Прошел почти час, прежде чем Полемей фыркнул и сказал:
— Я не чувствую ног.
Он стал бледен, на лбу у него выступил пот.
Соклей огляделся в поисках человека, который принес смертельную дозу, но тот покинул андрон. Один из офицеров Птолемея сказал:
— Теперь ты, наверное, можешь лечь.
— Правильно.
Полемей с трудом добрался до кушетки и, опустившись на нее, заявил:
— А ведь этот шлюхин сын утверждал, что снадобье безболезненно. Еще одна ложь.
— А что ты чувствуешь? — спросил Соклей.
— Выпей такое сам и узнаешь, любопытный ублюдок, — ответил Полемей. Но потом продолжил: — Чувствую, будто мои ноги и живот в огне. И я… — Он перегнулся через край кушетки, и его шумно вырвало.
Кроме обычного острого запаха рвоты почувствовался кислотный запах, абсолютно незнакомый Соклею, — он понял, что это вонь цикуты.
Сидевший рядом с родосцем офицер махнул одному из воинов:
— Ступай приведи того, кто принес сюда яд. Выясни, не спасет ли Полемея тот факт, что он выблевал. Если спасет… — Он полоснул себя большим пальцем по горлу.
Воин поспешно вышел.
Но отравитель вернулся со словами;
— Нет, теперь уже поздно. Полемей может продержаться еще немножко, но он все равно мертвец. Когда дело касается цикуты, человека должно вырвать сразу, в противном случае ему точно не выжить.