Череп грифона
Шрифт:
— Я… понимаю, — негромко проговорил Соклей.
И он в самом деле очень хорошо все понял, как только житель Милета ему растолковал.
«Вот в чем преимущество жизни в свободном и независимом полисе, который и в самом деле свободен и независим, — подумал Соклей. — А мне это и в голову не приходило. Здешними землями правят генералы, и если между генералами начинается вражда, то между их полисами тоже начинается вражда, хочет того тамошний люд или нет».
Для того кто вырос при независимости
Один покупатель за другим отдавали родосцам позвякивающее серебро. Когда Соклей увидел, с какой готовностью местные раскупают товар, он поднял цену. И все равно шелк у него почти закончился еще по полудня, и он послал пару моряков на «Афродиту» за новой партией.
Как только моряки вернулись, на площадь завернул и Менедем. Он казался счастливым и сытым, как лиса в курятнике.
— Ты, должно быть, провел часть утра в борделе, — сказал Соклей.
Когда же его двоюродный брат в ответ покачал головой, он почувствовал резкий укол тревоги.
— Только не говори, что ты так быстро сумел найти дружелюбно настроенную чужую жену. Помни, у всех у них обязательно есть весьма недружелюбные мужья.
— Никаких шлюх и никаких жен — вообще никаких женщин, — ответил Менедем.
И, видя по лицу Соклея, что тот сомневается, продолжал:
— Я могу поклясться именем любого бога, только назови. Нет, я встречался… с ювелирами.
Он подался вперед и произнес последнее слово заговорщицким шепотом.
— С ювелирами? — повторил Соклей.
Мгновение он искренне недоумевал, зачем Менедему понадобились ювелиры. Потом до него дошло, и он почувствовал себя дураком.
— А. Изумруды. — Соклей тоже понизил голос на последнем слове.
— Верно, — ответил Менедем. — Здесь — не Кос. Здесь я могу продать их, не беспокоясь о Птолемее. Вообще-то местные жители жаждут купить их просто для того, чтобы досадить Птолемею.
«Однако правь Птолемей Милетом, они — или, во всяком случае, некоторые из них — мигом донесли бы о том, что ты занимаешься контрабандой», — подумал Соклей.
То была иная грань размышлений, которые занимали его недавно, другая сторона монеты.
Мысль о монетах заставила Соклея спросить:
— И сколько ты выручил?
— Мой дорогой, они дрались друг с другом за шанс заполучить мои маленькие зеленые камушки. Я продал два камня средних размеров — не самых лучших, надо сказать — за десять мин.
— Клянусь египетской собакой! — воскликнул Соклей — теперь, когда они выбрались из владений Птолемея, можно было прибегать к этой клятве. — Почти вдвое больше, чем мы за них заплатили.
— Ага, — со счастливым видом кивнул Менедем. —
— Но кто тогда сможет потом купить камни у ювелиров, по такой-то цене, а? — спросил Соклей. — Разве в Милете так много богатых людей?
— Не думаю, — ответил его двоюродный брат. — Но у Антигона много богатых офицеров.
— А! Верно. И у всех у них есть жены, а тем нужны кольца и кулоны… А еще у них есть гетеры, которым приходится делать подарки.
Менедем кивнул.
— Ты начинаешь понимать.
В другое время этот саркастический тон рассердил бы Соклея, но сейчас он думал о другом. Хотел бы он иметь при себе счетную доску! Однако Соклей и без доски неплохо справлялся с подсчетами: в придачу к прекрасной памяти у него еще имелся талант к вычислениям в уме. Когда Соклей наконец вынырнул из моря цифр, он обнаружил, что Менедем как-то странно на него смотрит. Соклей, и раньше видевший у двоюродного брата такой взгляд, слегка смущенно спросил:
— Надолго я отвлекся?
— Не очень, — ответил Менедем, — но я тебе кое-что сказал, а ты не услышал. О чем ты так задумался?
— О деньгах. — Это слово могло сразу привлечь внимание Менедема. — Если ты сумеешь получить за изумруды талант или около того, а я смогу и дальше выручать за шелк столько же, сколько выручил сегодня, наше путешествие с лихвой окупится.
— А теперь вспомни, как еще совсем недавно ты пинал меня за желание пойти сюда, а не двинуться прямо в Афины, — заметил Менедем.
— Мы могли бы заработать точно так же и в Афинах, — парировал Соклей. — Мы бы наверняка заработали там на изумрудах: среди клиентов афинских ювелиров офицеры Кассандра, точно так же, как к милетским ювелирам заглядывают офицеры Антигона. И у нас ведь еще есть череп грифона.
— О да, есть! — К удивлению Соклея, Менедем засмеялся и похлопал его по спине. — Я перестаю спорить с тобой об этом раз и навсегда. Ты хочешь передать череп сборищу людей, которые встанут вокруг него кружком и будут на него таращиться, размышляя так усердно, что окликай их не окликай!
Соклей поцеловал двоюродного брата в щеку.
— Ты понял! — воскликнул он.
И только тут осознал, что то, как Менедем описал философов Лицея, вряд ли может сойти за комплимент.
— Мне пора, мой дорогой, — проговорил Менедем. — Зайду на судно, а потом вернусь в город, чтобы поговорить с другими ювелирами. И — кто знает? У одного из них вполне может оказаться хорошенькая жена. — И он поспешил прочь, не дожидаясь возмущенных комментариев двоюродного брата.