Череп для ученика
Шрифт:
– Похоже, зомби сюда добрались. Это кухарка.
– Мейбл, – прошептал Гринер, и шмыгнул носом. – Это значит, что барон закончил ритуал?
– Надеюсь, нет, – коротко ответила Тео.
Они пошли дальше. Гринер, понимая, что от зрения в таком полумраке мало толку, старался полагаться только на слух. Он, припомнив свои занятия по развитию чувств, сконцентрировался, уставясь на рукоять меча Тео, который раскачивался у нее за спиной в такт шагам. Подходя к трапезной, он услышал там голоса – женский и мужской, и еще какое-то ворчание, напомнившее ему мельницу. Он остановился и дернул Тео за рукав.
– Слышите?
– Слышу,
Они вошли в трапезную залу. Она была ярко освещена – факелами, масляными светильниками, стоявшими на столе, на полу; света было даже слишком много, и с непривычки Гринер прищурился, справедливо полагая, что не только выглядит, как простофиля, но и является отличной мишенью.
– А вот и гости, которых я ждал, дорогая.
Барон, в начищенном доспехе, сидел во главе длинного стола на тридцать персон, заставленного тарелками и бутылками, словно тут и впрямь ждали гостей: по правую руку от барона сидела Мелисса. Гринер не сразу понял, что она привязана к стулу. Девушка была бела, как полотно, и, судя по припухлостям у глаз, плакала долго и сильно.
Еще Гринер заметил у стен залы трупы. Стражи, конюх, кухонный мальчишка, старая служанка… В темноте над телами стояли сгорбившиеся фигуры, покачивавшиеся и издававшие влажные, хлюпающие звуки. Поднятые мертвецы, догадался Гринер, но почему их так мало? Всего четыре или пять…
– Скоро к нам присоединятся жители деревни, – продолжал барон, покачивая бокалом. Вид у него был донельзя довольный. – И мы, наконец, сделаем то, что я готовил многие годы.
Гринер понял, что остальные зомби пошли убивать людей в селение неподалеку от замка. Он время от времени переводил взгляд с барона на мертвецов в темных углах, чтобы удостовериться, что те не собираются нападать. Но они только стояли и покачивались, больше ничего.
– А что вы готовили многие годы, барон? – как ни в чем не бывало, спросила Тео, отодвигая стул и присаживаясь за стол, будто и вправду пришла навестить старого знакомого.
– Если вы не знаете, то я и не обязан вам объяснять, а если знаете – незачем спрашивать, – отрезал барон, и отставил кубок. – Вы украли у меня… принадлежащую мне вещь.
– На самом-то деле мы украли у вас две вещи, барон Толли, – поправила его Тео.
– Клеменсия не вещь! – взревел барон и стукнул кулаком по столу так, что ножи и вилки подпрыгнули со звоном.
– С моей точки зрения – даже хуже, чем вещь, – возразила Тео, не обращая внимания на багровеющего собеседника. – Она гнусное, отвратительное существо, вызванное к подобию жизни еще более гнусным и отвратительным существом.
Честно говоря, Гринер думал, что барон уже готов броситься на Тео с мечом, который так удобно лежал у него прямо под рукой на столе, но тот неожиданно успокоился, или сделал вид; по крайней мере. Он глубоко вздохнул и даже изобразил что-то вроде улыбки. Отправив в рот кусочек зажаренной птицы с подноса, он спросил:
– Вы ведь маги?
– Ведь маги, – подтвердила Тео.
– Тогда к чему нам ссориться? Мы похожи…
– Ну, нет! – перебила его
– Вы ведь не станете утверждать, госпожа маг, что такие, как вы, действуют абсолютно бескорыстно?
– Конечно нет. Мы упиваемся властью над людьми, которыми играем, как нам вздумается, словно мы кукольники, а они марионетки на ниточках, – ответила Тео, но по ее тону Гринер понял, что она глумится. Барон, похоже, пришел к тому же выводу, но сделал вторую попытку:
– Я не хочу власти над миром. Не хочу, чтобы легионы моих армий порабощали страны… Я лишь хочу вернуть к жизни женщину, которую люблю… – голос его смягчился. – Разве это преступление?
– Да, – ни секунды не колеблясь, ответила Тео. – Раз вы готовы для достижения своей цели убить несколько сотен ни в чем не повинных людей.
– Они принадлежат мне… они мои крестьяне, смерды, отбросы, не достойные даже лизать подметки моих сапог. Недочеловеки. Жалкие отродья…
– Вот видишь, Гринер, – со смешком сказала Тео, – это типичная позиция отсталого баронства. Они относятся к своим людям, как к домашней скотине.
– Хватит насмехаться надо мной! – вскричал Беренгар Толли. – Я считаю, что могу пожертвовать ими – это как вытряхнуть камешек из сапога, который мешает идти, но может послужить основой для строительства. Они – моя собственность. Я еще раз спрашиваю: разве преступление – отдать несколько никчемных жизней, за одну, которая только и важна для меня?
– Да, если в результате этого «строительства» возникнет прокол в реальности.
Барон Беренгар в упор посмотрел на магичку. Пожевал губу.
– Тогда заключим сделку. Вы ведь здесь – и я не помешаю вам закрыть прокол, когда он возникнет. Даже помогу, если нужно будет.
«Почему он хочет договориться мирно?», – отчаянно размышлял Гринер. – «Неужели потому, что ждет, пока вернутся зомби, посланные в деревню, и разорвут нас на куски? И чего ждет Тео, раз уж на то пошло – подкрепления врагу?».
– Любезный Беренгар, боюсь, мы настолько не сходимся во мнениях, что является преступлением, а что нет… Тут я вам не помощница. – Тео покачала головой. – При любом раскладе мы – по разные стороны.
– Значит, вот как… Мне придется убить вас, потом найти Клеменсию и оживить ее. Чуть больше хлопот… – барон положил руку на эфес меча. – А могло быть значительно проще. Что же, я попытался. Жаль…
Гринер с запозданием почуял опасность. Сзади раздались шаркающие звуки, и он обернулся. В трапезную, подволакивая ноги, входили зомби. Их было много – и каждый второй тащил с собой тело… Люди из деревни, понял Гринер. Некоторые из них вяло шевелились, из чего юноша заключил, что они живы. Он обернулся к Тео, которая продолжала сидеть и смотреть в упор на барона. Тот тоже не двигался.