Череп для ученика
Шрифт:
И она исчезла в доме, а Гринер только и успел заметить, что нос у нее абсолютно чист. Почесав свой собственный, он понял, что в очередной раз стал жертвой специфического юмора наставницы, также входившего в программу обучения.
За двадцать минут, остававшиеся до приезда короля, Гринер сумел совершить чудо – он избавился от коричневого пятна на носу. Правда, для этого пришлось использовать жесткую щетку для мытья посуды (соответствующего заклинания Гринер не знал), и теперь нос юноши был не коричневым, а ярко-красным. Он даже
Тяжелая дверь с железным кольцом посередине глухо заскрипела, приоткрываясь, и в проеме возникла слегка приведенная в порядок голова Тео.
– Ты что здесь делаешь, позволь спросить?
– Встречаю короля…
– Ха, дурачок. Пойдем на кухню.
Гринер последовал за магичкой на кухню, и, по ее примеру, уселся за большим столом. Его наставница и впрямь приоделась ради такого случая – расшитый серебром черный камзол, белая рубаха, скрипящие кожаные штаны («самый писк, когда кожа при ходьбе скрипит» – говаривала она) и сапожки, блестящие так, будто над ними неделю трудились две роты чистильщиков обуви. Гринер посмотрел на Тео, в поисках подсказки, и решил все делать, как она.
А магичка развернула стул, уселась на него верхом и принялась пялиться в картину, висевшую на стене – на ней был изображен Его Величество Дориан Второй, при параде, с мечом наголо и высокомерным взглядом.
Гринер не особенно любил портреты, в основном потому, что те, которые висели в верхнем коридоре, плевались, стоило ему пройти мимо. А этот, огромный, в полный рост, так вовсе нагонял на него страх тем, что находился в неподобающем месте, что позволяло предположить какие-то зловещие тайны. Гринер вырос при замке и прекрасно знал, что картины должны висеть на стенах специальных галерей, в крайнем случае – в кабинете.
Тео молчала, Гринер тоже молчал. Тишина стояла ватная, только за окном мерно гудели пчелы, собиравшие нектар с цветника около дома. Внезапно раздался странный звук. Он исходил из камина – там что-то копошилось и фыркало. Гринер чуть приподнял туловище от стула, но тут же пораженно уселся на место – потому что из каминной трубы прямо на дрова свалился мужчина.
Тео, как ни в чем не бывало, отвела взгляд от портрета, пробормотав «хорош, подлец», и Гринер в очередной раз почувствовал себя дураком. Ему почему-то подумалось, будто их гость шагнет в кухню прямо из картины, но, видимо, он предпочел появиться более экстравагантным способом.
Молодой мужчина (ему вряд ли можно было дать больше двадцати пяти) выбрался из камина, поднимая облако пепла, выругался, задев ногой полено, и выпрямился. Потом он оглядел присутствующих печальными глазами и грустно заявил:
– Я – король.
– Верно, Дори, – Тео вскочила, подхватила под руку мужчину и, отряхивая по пути его камзол, подвела к своему стулу. – Присаживайся.
Король сел, со странной тоской осмотрел пустой стол и повторил:
– Я – король.
Гринер решил, что правитель земель от Рены до Мокрых гор и от Седых отрогов до Южного моря сошел с ума, и это и есть та самая проблема, которую им
– Дори, – Тео успокаивающе похлопала своего старого друга по руке, – уверяю тебя, это не новость. Если бы каждый раз, когда ты внезапно обнаруживал, что у тебя на голове корона, а под задницей – трон, ты обращался с жалобами ко мне, пришлось бы поселить тебя тут. А я не вынесла бы придворной суеты, и выставила бы вас всех через неделю самое большее. В чем проблема?
Дориан закусил нижнюю губу и умоляюще посмотрел на Тео.
– Милая моя, прости за то, что морочу тебе голову – но КАК ЖЕ ОНИ МЕНЯ ВСЕ ДОСТАЛИ!
Пчелы под окном испуганно замерли, а потом дали деру в лес – подальше от столь странного места.
Тео приподняла бровь, потом шепнула Гринеру:
– Чайник, кипяток, чай, с мятой, быстро.
И зашептала что-то королю на ухо. Он сидел, подперев рукой голову, и внимал, время от времени кивая. Потом, заметно приободренный, отпил чая, поданного Гринером уже через минуту (юноша гордился тем, что умеет вскипятить воду движением руки за несколько мгновений) и изрек:
– Отпустило.
Все расслабились.
– Дори, я ведь говорила тебе, что судьбу не переспоришь? – Тео достала любимую кружку с намалеванной на боку зверской рожей (рожа страшно завывала и норовила тяпнуть всякого, кто покушался на собственность магички) и налила себе чаю. – И я говорила тебе, что, хоть ты не создан для королевской жизни, тебе придется поднапрячься, чтобы вынести эту ношу? Говорила?
Король кивнул, соглашаясь, и судя по всему, не в первый раз уже.
– Ты покамест один из самых разумных, лучших королей, которых я… Ну так все-таки – что у вас там стряслось?
– Насчет ноши ты была права. Скажи, это только в мое правление случаются все возможные и невозможные беды или с моими предшественниками было так же? Но не буду ныть, – король горько усмехнулся, – лучше расскажу. В двух деревнях заметили восставших покойников.
– Зомби, – буркнула магичка, проводя рукой по столешнице, на которой тут же выросли миниатюрные горы и потекли миниатюрные реки, складываясь в карту королевства, – или все же привидения? Разница есть, и она важна.
Гринер часто и возбужденно задышал – шутка ли, настоящие мертвяки. Сел на табуретку, обратился в слух.
– Именно зомби. Деревни называются Шпынька и Белолес. Подняты два кладбища, целиком, но не одновременно. – Дориан помассировал виски, видимо, припоминая доклады. – М-м-м, в первой деревне сначала объявились только два восставших трупа – один совсем недавний, утонувшая женщина являлась к мужу. Скреблась в окно. Он поседел за одну ночь, но жители деревни решили, что он от горя сошел с ума, и ему привиделось. Там же местный пьяница видел уже… несвежий экземпляр – списали на то, что он надрался. Но потом, когда мертвецы буквально толпами стали слоняться по улице и лезть в дома… Жители рассказывали, что особенно страшно было, когда при ходьбе с их тел отваливались куски плоти, а вороны…