Череп для ученика

Белякова Евгения

Дерек взвалил на плечо тело вьяллы и кивнул Риомболю, рассеянно поглаживавшему гриф лютни.

– Не смеем задерживать…

– Да я уже уходил, – легкомысленно махнул рукой бард. – На самом-то деле меня тут вообще не было. До встречи, друзья мои… – И он растворился в тумане.

Тео сплюнула на мостовую.

– Рик когда-нибудь дождется, что я… – она осеклась и посмотрела на ученика. – А ты что расселся? Нам пора в таверну.

– Но Дерек…, вьялла…

– Он знает, что с ней сделать.

– С ним, – поправил черный маг и тоже шагнул в туман, исчезнув в нем без следа.

Тео посмотрела ему вслед, прищурившись.

– Помыться

и спать, – твердо сказала она. – Именно в таком порядке.

Утро следующего дня выдалось свежим и ясным.. Как и предполагал Гринер, ночные ужасы будто подернулись дымкой, часть самых омерзительных подробностей забылась совсем, часть поблекла… Он встал рано, в отличном настроении и голодный, как волк.

Спустившись вниз, в общую залу, он застал там таких же бодрых магов, придирчиво разглядывавших меню. Через полчаса к троице присоединился Таллирен, неизвестно как проведавший о том, что маги и ученик вернулись в добром здравии и наслаждаются в «Гузке» всякими вкусностями.

Маги рассказали Талли о своих приключениях, кое-где убавив, кое-где приукрасив. Бард потрясенно охал и ахал. При упоминании рыжего барда он скорчил недовольную физиономию, но потом, видимо, решил не расстраиваться, благо день обещал быть прекрасным, да и к тому же Состязание все-таки состоится.

О чём он, улучив паузу в рассказе о ночном приключении, не преминул торжественно объявить, радостно потирая руки. – И уж там-то я отыграюсь за вчерашнее…

– Обязательно отыграешься, сладкий мой! – пообещала Тео, приобнимая его одной рукой; в другой она держала куриную ножку и периодически откусывала от нее здоровенные куски. Как ни странно, несмотря на те ужасные судьбоносные пирожки, вкуса к курятине магичка не потеряла. – Мы пойдем с тобой, вот только мне надо забежать в замок, закончить там кое-какие дела… Кстати, чем окончилась вчерашняя потасовка?

– А-а-а, вы про Большую Рыбную Ловлю?

– Что? – засмеялась Тео.

«Видимо, это название о чем-то ей говорит», – подметил Гринер, – «да и Дерек заулыбался»…

– Так ее прозвал народ… Солдаты, явившиеся аккурат в тот момент, когда толпа высыпала на улицу Гвоздей, принесли с собой сети, а с другой стороны подъехали три подводы со здоровенными бочками…

Маги слушали и ухмылялись.

Вечером Дерек, Тео и ее ученик, нарядившись так, что задохнулся бы от зависти не только крикун Джон, но и сам Талли, отправились-таки на Состязание.

Толчея в чем-то даже превосходила вчерашнюю, насколько мог судить Гринер. Он, гордый, что лично присутствовал в начале памятной Рыбной Ловли, то и дело дергал Тео за рукав шикарного черного в серебряную нитку камзола, и показывал, кто где стоял, когда ввалилась толпа студентов. Лишь второе справа окно вызвало в нем мрачные воспоминания, но он быстро забыл о них, заслушавшись бардов. На этот раз были и песни, и игра на лютнях, на арфе и на флейтах, только вот окончания вчерашнего поединка так и не случилось, что весьма огорчило Талли. Мэтр Пери объявил, что один из противников потерял голос вследствие слишком долгой прогулки по утреннему городу, при этом Таллирен в ответ на вопросительные взгляды друзей сделал возмущенное лицо и зашептал: «Это не я!». Но когда мимо прошествовал Рикардо Риомболь, ехидно ухмыляясь, все прояснилось.

– Он

еще смеет рожи корчить, – проворчала Тео, впрочем, почти беззлобно.

Рыжий щеголял новой лютней, как две капли воды похожей на старую, даже печать Ассамблеи в виде поющей на ветке птички, как кисло подметил Талли, была на том же месте.

Под конец вечера намечались выступления самых лучших песнопевцев Ассамблеи, в том числе и Таллирена, но он, откашлявшись, объявил:

– Прежде чем спеть вам, друзья мои, а я спою вам с удовольствием, ибо голоса не терял…, так вот, прежде я хочу представить вам моего подмастерья…

Гринер, красный, как вареный рак, встал на табуретку и раскланялся. И уже хотел было слезть, как Талли жестом остановил его.

– Сейчас он прочтет вам стихотворение… экспромтом!

Барды снисходительно захлопали, перешептываясь между собой.

Гринер вдруг почувствовал ком в горле. Дышать стало значительно труднее.

Тео, сидевшая рядом, подергала его за штанину, и когда он перевел на нее обезумевший взгляд, ободряюще улыбнулась:

– Считай, что это твое второе испытание в экстремальных условиях, ученик.

Гринер сравнил события прошлой ночи и этот миг… Пожалуй, сейчас было страшнее. Но он, собравшись с духом – мы еще покажем этим напыщенным стихоплетам! – прочистил горло и дождался, пока барды утихнут и их внимание всецело будет принадлежать ему. Обвел взглядом зал… Слева беззвучно похлопал в ладоши Талли, справа улыбались Дерек с Тео. Гринер сказал:

– Я хочу рассказать вам… про то, как попал сюда. То есть не сюда, в Ассамблею, а в столицу. С чего это началось, а началось это два дня назад, я тогда был…

Кто-то захихикал, и Гринер понял, что пора переходить от прозы к поэзии.

Он закрыл глаза и, говоря неуверенно, но потом все увлеченнее, начал:

Я видел дивное —Мешок неясной формыБыл в лютню превращенДвижением рукиНе темной магией,А легким мановеньем,Завязки распустивИ дернув книзу ткань…И тут все поняли! —К нам бард пришел в деревню!Веселье началось,А после и погром!Вино лилось рекой!Орали песни, пляски!А девы юныеКачались на люстрАх!

Тео неопределенно хмыкнула.

И было так чудесноБарда песнопенье,Что поутру никтоНе мучался похмельем!А тот, кто скажет мне,Что это невозможно —Получит от меняБольшого пенделя!

В наступившей абсолютной тишине Гринер склонился к наставнице и спросил шепотом:

– Я правильно сделал ударение в слове «пенделя»?

– Неважно. – Так же шепотом ответила Тео. – Они прониклись.

Зал наполнили бурные овации.