Чемпионат
Шрифт:
– Да мне уж намекнули, что я увлекающийся товарищ, - Юра глянул на Леру, - сам, кстати, Тимур и сказал. Но контракт подписали. Денег навалом предложили. А что будет – поглядим. Уж больно заманчиво поглядеть, что из этого выйдет. К тому же капитанствую я.
– И, говоришь, послезавтра уже игра? – отец перешёл к конкретике. – И где стадион?
– А новый, помнишь, небольшой такой построили – напротив Технопарка?
– Да, года два назад было дело, я как-то разок там прогулялся даже. Ну, жди тогда болельщиков на игру.
Юру
***
– Всё-таки сон здесь такой… качественный, да? – спросил Бобров, увидев, что Лера, глубоко вздохнув, открыла глаза.
– У меня качественный сон рядом с любимым мужчиной. И не только сон, - Лера зевнула.
– Если кто-то тугоумен, поясню, что любимый мужчина – это ты.
– А то я уж хотел по попе тебе надавать.
– О, да! Милый, отшлёпай меня, - Лера, хохоча, завернулась в полотенце и побежала в душ. На кухне уже громыхал поднявшийся Ганжа. Послышался его возмущённый бас:
– У меня в доме голые женщины! Караул! Бобров, приструни свою жену! – Лера пробежал мимо него.
За завтраком порешили, что Бобров на следующий день поедет на тренировку и обсудит детали предстоящей игры с Робинсоном-Проскуриным, а заодно и «немного потренируется», по выражению Ганжи. В этот же день, нужно было перевести Лерины вещи обратно в Измайлово – «возвратиться в пенаты» (это опять был Ганжа).
В пятницу с утра Бобров своим ходом поехал на базу Московии, оставив Леру разбираться в квартире. Она, отметив отсутствие холостяцкого бардака, всё же решила сделать и генеральную уборку, и генеральную чистку. Наотрез отказавшись от всяческих клинеров «Ещё чего – чужие руки будут шариться по нашим вещам!».
Тренировка была в разгаре: Проскурин стоял на бровке поля, а девять люденов перемещались без меча, подчиняясь, по всей видимости, заданному алгоритму. Остальные партнёры Боброва занимались на соседнем поле, под руководством помощника главного тренера.
– О, герой наш пришёл! Юр, часок с ребятами поработай, разомнись. А! У тебя ж нога – тогда сначала на обследование, - увидев Юру, крикнул с поля Проскурин.
– Да прошло всё уже, - ответил Бобров.
– Ты эти подростковые штучки брось. Дуй к врачу. Они тебя там ждут.
Командный эскулап просканировал Юрину травмированную ногу и пробежался глазами по визуальным результатам.
– Юрий Владимирович, на тебе заживает как на юнце или даже, как на людене. Ты, часом, не «оздоровился»? – с улыбкой подначил капитана Шангрилу, который был, конечно, прекрасно знаком с «симпатиями» Боброва к люденам.
– Слушай, Шангр, я же обижусь.
– Всё, Юрий, можете бежать, покорять вершины турнирных таблиц! – индиец был привычно весел.
Целых два часа Юра делал рывки, бил по воротам, разыгрывал бесконечный стеночки с Ромой Васильевым. Околонулевая температура
– Да ты прямо землю роешь, аки дублёр, впервые очутившийся в первом составе, - Проскурин, закончив, с люденами, наблюдал за тренировкой естественников.
– Что-то подобное я сегодня уже слышал. Может, и впрямь молодею? – запыхавшийся Бобров подошёл к тренеру. – Ну, что, Анатолич, когда будем деликатные проблемы обсуждать?
Проскурин несколько попасмурнел:
– Давай, в душ, а потом ко мне, потолкуем.
– То есть, с пылу, с жару ты меня не готов принять? – Юра даже сам удивлялся своему хорошему настроению.
– Бобров, не нарушайте субординацию, - вконец посуровел Проскурин. Развернувшись, он пошёл к себе в комнатку.
В его уютном кабинете Юра, уставший, развалился в перелётном кресле, потягивая восстанавливающий коктейль.
– Ну, давай сразу огорошу тебя неприятным, – Валентин увидел сразу потемневшие глаза Боброва, - питерские продавили комитет и безо всяких там аргументаций и пояснений перенесли матч к себе домой. А чтобы было время подготовиться, заодно и на воскресенье.
– Охренели они совсем там?! А болельщики?! Да и с какой стати, вообще? – Юрино благодушие быстренько накрылось всеобъемлющем возмущением.
– Разделяю твои эмоции, но помочь ничем не могу. Наше руководство, сам понимаешь – ходит по струнке. Так что лучше принять, как факт и бороться своими силами. Болелам в сети напишешь, что, мол, произвол, но мы поборемся за вас и на чужих стадионах.
– Я уж напишу!
– Бобров откинулся в кресле и уставился в стену злобным взором.
– Так, теперь, собственно о деле. После этого переноса я немного изменил алгоритм и тактику. Но лишь чуть-чуть, так как думаю, что они тоже там хотят переиграть до матча нас. Тут уж кто просчитает на два шага дальше, тот и победил. Значит, смотри.
А план был таков: Валентин Анатольевич предполагал, что «умники» из Питера, в свою очередь думают об атакующей тактики «Московии». Так сказать – от противного. Проскурин видел сценарий прошлой игры с Аргентиной, но только наоборот. Зенит завлекает в свои сети атакующую Москву.
– Зачем же им тогда перенос? Ведь понятно же, что мы пересмотрим и снова спрячемся в засаде.
– Про перенос я и сам не до конца понял пока, боюсь, что уже во время игры осознаем. А то, что мы должны переиграть тактику – вот здесь и есть эти два шага вперёд. Точнее, у них два шага, а у нас все три. В общем, если я не один в этом Чемпионате заумь такую веду, должны угадать.
– Да… Валентин Анатольевич, действительно, заумь, - Юра присвистнул. – Но воля ваша.
– Воля-то моя, но рулить на поле – тебе. И не забудь, как они умеют работать с судьями. Вообще, даже не суйся! Они же не зря в твоей истории с границей копались. Жди сюрпризов, здесь я бессилен.