Чемпион. Том 1
Шрифт:
Вспомнилось, что мать клала под коврик ключ и Пельмень решил проникнуть в дом незаметно.
Получилось.
Батю он обнаружил набухавшегося у телевизора под футбол. Ничего нового. Пельмень не стал выключать ящик, прошёл к кровати и завалился спать не раздеваясь и не принимая душ.
Глава 5
– Александр! Сын, ты в порядке? Кто же тебя так… ой горе то какое луковое!
Рано утром пришла мать.
Ирина Игоревна. Женщина средних лет. Вся потертая, заезженная и с миной недовольства на лице. Будешь тут довольной. Дома бывать по праздникам. И то не по всем. По годам Ирине Игоревне чуть за сорок, а по виду – глубоко за пятьдесят. Морщины на лице, как у шарпея.
Пельменя матушка увидела спящим в одежде на кровати. План проснуться по ночи, облегчится и заодно переодеться провалился – мочевой пузырь в новом теле оказался такой же большой, как и желудок. Саня дрых без ног всю ночь напролёт.
После «кто же тебя так» матери последовали ее вопли…
Ну да, выглядел Пельмень отвратительно, тут ни дать, ни взять. Как и чувствовал, кстати. Ощущения такие, будто попал под асфальтоукладчик.
Беда.
Сон как рукой сняло. Саня сел на краю кровати. С минуту понаблюдал за матерью, бегавшей туда-сюда по коммуналке. Как ужа под жопу получила. Дёрганная вся. Потом вяло сказал.
– Все нормально, ма. Я если че живой.
– Нормально?!
Женщина, наконец нашла что искала – аптечка лежала в тумбочке рядом с кроватью родаков. На ночь кровать задёргивалась «балдахинном» – с горем пополам установленной простыней.
Бати кстати дома не оказалось. Наверное, спецом свинтил, пока ходят параходы.
– Да на тебе места живого нет! Кто тебя так?
Мать села рядом с Сашей на кровать, выпотрошила аптечку. Нашла йод. Открыла пузырёк и ливанула хорошенечко на вату.
– Бедное мое дитё… ой-ой-ой!
– Я упал, – не нашёл сказать ничего лучше Пельмень.
– Упал ты, как же! Вечно ты этих козлов выгораживаешь, – мать аккуратно обрабатывала раны, не жалея йод. – То тебя в реку сбросят, то одежду порвут. Это ещё ладно, я могу понять, но чтобы вот так…
– Бывает, ма – забей, – Пельмень морщился от прикосновений ваты.
– Почему не стал писать заявление?
Понятно. Саня догадался, что матери каким-то боком припёком стало известно о случившемся вчера. Хреново. Первое правило во дворе – не подключать ментов, а второе правило – родителей. А тут и менты, и мамка. Полный набор среднестатистического лоха.
– Не смотри на меня так, сын! Я между прочим с работы ушла, как только участковый позвонил! Лидке позвонила, чтоб подменила!
– Ну я ж не просил
Мамку жалко, конечно, хоть она и чужая тетка, но позволять ей лезть в свои дела Пельмень не мог.
– Разберёшься? Сам? – продолжала причитать женщина.
– Че нет то, сын у тебя взрослый вырос, опека не нужна. Тебе самой легче станет. Вон батя на шее сидит и достаточно.
Мать аж мазать йодом перестала от возмущения. Поднялась, схватила Пельменя за ухо и подняла.
– А ну ка иди сюда засранец, – за ухо подвела его к зеркалу.
Пельмень не сопротивлялся. Как обращаться с бабами Саня знал по прошлой жизни. Иногда лучше безропотно выполнить то, что от тебя хотят – целее будешь и нервов меньше убьешь.
– Посмотри ка на себя, наш самостоятельный, – сказала с жаром Ирина Игоревна.
Пельмень посмотрел. Паршиво, ну да. Лицо свезено, на лбу отпечаток чьих то сандалий. Под носом – не пойми что, сгусток крови запечённый. Губа разбита. Одежда соответственно в хлам – порвана, перепачкана. Не а че, когда тебя пинают вчетвером – есть варианты выглядеть как-то иначе?
– Че не так, ма? Ну получил. Ну бывает. Отквитаемся.
– А то не так, Сашенька…
Вот тут запахло жаренным. Пельмень отчётливо вспомнил, что если мать переходит к уменьшительно ласкательным конструкциям – быть беде.
Ирина Игоревна начала раздевать Пельменя, сняла майку, шорты, оставив того в одних трусах. Саня стоял, переминаясь с ноги на ногу.
– Вот это что? – она потрясла скомканными вещами перед его лицом.
– Вещи, ма. Тебе перечислить какие?
– Перечислить, он ещё и издевается… дуру из меня не делай, Пельмененко!
Женщина расправила майку, вытянула перед собой, показывая сыну дыры, порезы и пятна крови. Тыча в каждое такое повреждение пальцем и подсовывая Пельменю под нос.
– Ма, хорош, понял…
– Ты знаешь каких трудов мне стоило такую майку достать? Знаешь, что я звонила тете Алене… – заводилась женщина. – А кто теперь за это платить будет? Кто тебе новые тряпки купит? Ты цены вообще видел, наш ты самостоятельный?
Пельмень молчал.
Надоело.
Все равно бабу не перетараторишь.
Хотелось поскорее закончить и пойти хорошенько посрать. Живот давил.
– А вот если бы ты заявление написал, то участковый бы быстро их нашёл! Но нет же, насмотрелся на Настькиных ухажёров и тянет теперь на всякую блатоту. Только ты Сашенька не блатной. И отца не трожь! Он между прочим инвалид и пьёт потому, что мы не можем позволить себе обезболивающее! А вы, что ты, что Настя его за человека не считаете!
Опа.
Батя у Пельменя оказывается не просто алкаш, а ещё и инвалид. И вообще – заливать сливу это про лечение. Прикольно. Оправдание на все сто.