Чемпион полубака
Шрифт:
Эта победа вдохновила Свена, и, когда мы вошли в порт, он сказал:
— Пойду повидаюсь с Сигридой, моей девушкой, и выясню, здесь ли Олаф. Он живет в «Таверне Рыбака». Я с Сигридой пройду мимо, а он, как обычно, выскочит и набросится на меня. Только на этот раз ему не поздоровится!
В назначенный час мы с Биллом и Муши слонялись около «Таверны Рыбака», бара, где ошиваются шведские рыбаки, ужасные головорезы.
Вскоре мы увидели Свена. С ним была его девушка, симпатичная высокая блондинка, из тех высоких, сухощавых и в то же время крепких девушек, что
Иногда они влюбляются в увальней и не замечают действительно достойных кавалеров, таких, например, как я? Сигрида выглядела немного взволнованной и, когда они подошли к Таверне Рыбака, с опаской взглянула в ее сторону.
Дверь таверны распахнулась, послышался раздраженный рев, и перед нашими глазами предстал Олаф.
Вот это был парень! Такой же большой, как Свен, но не такой тяжеловесный, высокий, гибкий, сильный, он был красив, как снежный барс. Я сразу же понял, почему Сигрида колебалась, выбирая между ним и Свеном, — нет, скорее, я не мог понять, почему она вообще колебалась! Олаф напоминал одного из тех викингов, о которых мы читали в детстве, буйных и выходивших победителями из любой схватки: Суровый, жесткий взгляд прекрасно дополнял его облик.
Позади него, в дверях таверны, показалось несколько парней, но они не вышли, а только наблюдали, как Олаф вразвалку подошел к парочке и остановился прямо перед Свеном. Презрительно ухмыляясь, он что-то сказал Свену, но я не разобрал, что именно. Муши перевел нам, и я передаю их разговор со слов Муши.
— Ну что, не терпится сцепиться, да? — спросил Олаф. — Твой дружок-морячок снова в порту и ищет повод кого-нибудь отвалтузить, да, Сигрида?
— Олаф, прошу тебя, — испугалась Сигрида, — пожалуйста, не затевай драки!
— Я предупреждал тебя, что будет, если ты опять появишься с ним!
В этот момент Свен, до сих пор молчавший, прорычал наглому сопернику:
— Хватит болтать, а ну принимай стойку!
Немало удивленный, Олаф тем не менее, поднял руку и мгновенным ударом левой разбил Свену губу, прежде чем тот успел встать в позицию. Сигрида закричала, но полицейских поблизости не оказалось, и поединок продолжился.
Явно, что Олаф где-то учился боксу и в своем весе был одним из самых проворных бойцов, каких мне удалось повидать. В течение первых нескольких секунд он прилично отвалтузил Свена, но, увидев, как наш великан выгнул плечи и подался к Олафу, я уже не сомневался в исходе поединка.
Свен принял оборонительную стойку глубокой защиты, которой я его обучил, и я заметил, как удивился Олаф. Сам он бился в прямой, английской манере и, по-видимому, впервые встретился с противником, боксирующим в американском стиле.
Нагибаясь, Свен защищал свое тело. Его огромная правая рука прикрывала челюсть, и Олафу было некуда бить, разве что в глаза, гневно сверкавшие над согнутой рукой.
Олаф нанес поверхностный удар в крепкую руку Свена, не причинив тому никакого вреда, а Свен сделал бросок вперед,
Из груди Олафа вырвался тяжелый вздох, он побелел, пошатнулся и задрожал, как лист на ветру. Второго такого удара он бы не выдержал, и я заорал Свену, чтобы тот бил снова в то же место, но огромный болван решил продемонстрировать свинг и, распрямившись, нацелил удар в челюсть Олафу. Тот ловко увернулся и правой двинул Свену в ухо. Свен тотчас вернулся в прежнее положение и наконец врезал левой Олафу под ребра. Колени Олафа подогнулись, он судорожно ловил воздух, а Свен навис над ним всей своей массой. Каким-то чудом, почти инстинктивно, Олаф ухитрился нанести свинг в челюсть Свену, но месяцы тренировок не прошли даром, и швед только тряхнул головой, саданув соперника правой по ребрам.
Это доконало Олафа, его колени подогнулись, и он стал медленно оседать, цепляясь за Свена.
Я никогда не слышал, чтобы Свен так злобно смеялся. Со смехом он оттолкнул Олафа и правой рукой нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Олаф вытянулся на дощатой панели и замер.
Низкий, гневный рокот предупредил нас, и обернувшись, мы увидели, как разъяренные дружки Олафа бросились к победителю. Мы с Биллом, Муши и Майком кинулись наперерез, и они при виде трех крепких американских матросов, да еще со злющим ирландским бульдогом, резко остановились, сделав вид, что просто хотят унести Олафа.
Свен одарил всех безмятежной широкой улыбкой и повернулся к Сигриде, готовый принять ее в свои объятия, но тут-то судьба и преподнесла ему самый жестокий удар. Вместо того чтобы упасть на мужественную грудь Свена, Сигрида, стоявшая до тех пор словно замороженная, пробудилась от оцепенения и разразилась великолепным словесным потоком. Много бы я дал, чтобы разобрать ее речь! Свен стоял с широко открытым ртом и только тяжело вздыхал, а дружки, подобравшие Олафа, слушали ее с завороженными лицами.
Выпалив очередную гневную тираду, ока с размаха, словно кнутом, ударила Свена по щеке и убежала к Олафу. Вся группа исчезла в таверне.
— Что она сказала? Ну хоть в общих чертах! — спросил я, сгорая от любопытства.
— Говорит, что видит меня насквозь, — изумленно ответил Свен, — говорит, что я скотина и она больше не хочет встречаться со мной!
— Ну, это ты загнул! — легкомысленно сказал я. — Неужели так и сказала? Раньше она предпочитала Свена, потому что Олаф всегда бил его, а теперь не простит моряку, что он побил Олафа! Да уж, правду говорят, что все женщины — сумасшедшие!
— Не переживай, старик, — похлопал Свена по спине Билл. — Во всяком случае, ты разгромил Олафа в пух и прах! Пойдем лучше выпьем чего-нибудь!
Но Свен только мрачно покачал головой и в гордом одиночестве медленно удалился, а мы с Биллом и Муши отправились в одно местечко, где можно было получить хорошее виски, а не ту гадость, что подают в скандинавских странах.
Сначала бармен завыступал, видя, что я поставил на пол кружку пива моему белому бульдогу Майку, но мы оставили без внимания его протесты и завели разговор о Свене.