Чемпион 2
Шрифт:
Пельмень поднялся, пожал плечами И зачапал к выходу на полном ходу, пока следак не передумал. Слава богу, что воли следака в этом деле оказалось недостаточно. Вениамин Юрьевич все ещё продолжал бурчать за его спиной:
— Идиоты, блядь, круглые дебилы! Спокойно на пенсию выйти не дают! Вот правда что не ментовка, а мусарня.
Саня уже не видел, как следак достал из ящика стола пузырь водки, вылил чай из него прямо в мусорное ведро, а вместо налил себе в стакан горячительного.
Граммов сто.
И хлопнул.
— Ой хорошо…
Так то работа у следователя непростая.
Надо
Вениамин Юрьевич потянулся к новой папке, дабы начать работу со следующим делом.
Глава 4
«Темная ночь (Город родной — Питер, я твой)
Темная ночь (Город родной — Питер, я твой)
Темная ночь (Город родной — Питер, я твой)
Темная ночь…»,
Пельмень что называется откинулся.
Понятно, что не из зоны, что всего через полчаса как присел, но таки откинулся.
А проблем опа — и накинулось таки.
Впереди предстоял тяжёлый и непростой разговор с батей Малого по Мерсу. Там вряд ли прокатит «упал, очнулся — гипс», как он ездил по ушам следака, но что есть то есть.
Зато теперь появилась надежда отстраниться нафиг с разборок с цыганчей. Совершенно не нужных. Если Саня все верно расслышал и правильно понял, то у цыган грохнули кого-то из старших. Казанова на выезд летел так, что пятки сверкали у оперка. А значит внимание с более мелких проблем (ну а че, Васька то выжил, просто конкретно в бороду получил) у цыган на ближайшее время переключится гарантировано.
Заодно и у Казановы.
Как бы не пожирал мент глазами Саню в участке, а Пельмень тут не при делах.
По-хорошему, следовало забить на фиг на всю эту околосуету с неудачной попыткой организовать собственную мини группировку «Пельмень-Малой» и заняться приведением в порядок собственного тела. Понятно, что мы предполагаем, а бог располагает, но все же — подобный подход виделся единственно верным шагом.
Ща придёт домой, ляжет на боковую, отоспится и завтра погнали. Тем более, что даже за то короткое время, что прошло с изменения рациона собственного питания, с включения в него тренировок и изменения образа жизни, Саня чувствовал определённый результат. Первые несколько килограмм уже помахали Пельменю ручкой и опачки— испарились, выйдя вместе с сожженными калориями.
Поэтому — пахота, третьего шанса в зале Сане не даст никто. Да и слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Если сказал Пельмень тренеру, что приведёт себя в форму, то так тому и быть.
Но опять же — бог располагает и бла-бла-бла.
Саня перед выходом из отдела зыркнул на будку дежурного, но младшего сержанта Бори там не обнаружил. Оно и к лучшему, так и норовило сказать Борису пару ласковых после его понтометания у клетки обезьянника.
Скрипнула тяжелая входная дверь своими несмазанными петлями. Автоматчик, ещё один молодой сержантик только после армейки, дурачившийся с голубями, собственно не стал изменять себе. И снова кидал школки птичкам.
Увидев Пельменя сержантик приподнял изумленно брови, что понятно — ещё полчаса назад Саню раком и в браслетах заводили в отдел, как будь то самого опасного преступника рецидивиста. А тут тебе пожалуйста —
— Везёт вам пацаны, сначала одного папка забрал, а следом тебя отпустили, — прокомментировал он, как могло показаться с некоторой завистью. — Майор обычно таких не отпускает.
— Везёт тому, кто везёт, сержант, — подмигнул Пельмень.
Спустился с крыльца, остановился на несколько секунд. Набрал полную грудь воздуха, гулко выдохнул — взглянул на чистое ночное небо и двинулся из участка прочь.
Реально ведь повезло сегодня, от статьи отъехал за счёт благосклонной фортуны. Ну и бати Малого тоже.
Пельмень, выходя из отделения, поймал себя на мысли, что без понятия куда идти.
Честно говоря, хрен его знает где находится отделение, как добираться до дома и тому подобное. Навигатора в мобильнике при себе нет, да и ещё хрен знает сколько времени не будет ни того ни другого. Людей на улице тоже нема, дорогой не поинтересуешься, а те немногие люди, кто повстречается по ночи, так разговор с ними скорее заведёт снова в обезьянник. Можно, конечно, спросить у ментов в какую сторону идти (адрес своего дома Саня знал), но возвращаться даже ради такого дела — не хотелось.
Так что по городу придётся самую малость поплутать.
Но ничего страшного — проветриться. Тем более вечернюю тренировку он пропустил, а тело должно постепенно привыкать к постоянной нагрузке.
Оказавшись вне территории отдела, Саня огляделся. Улица внатуре пустая, темная. По правую сторону стоит унылая будка сапожника, с левой — неприметная газелька, да вдобавок парочка ментовских бобиков припарковано.
Куда дальше?
Влево-вправо?
Пельмень выбрал наугад вправо, сунул руки в карманы и зашкандылепал по улочке вдоль полузаваленного забора ментовского отдела. Ну типа куда глаза глядят, а ноги выведут сами. Правда шагов через сто, он услышал скрежещущий звук заводки двигателя внутреннего сгорания. Менты видать, у отдела вечно суета круглые сутки напролёт — количество преступлений резко выросло и расти только продолжает, поэтому работы у людей в форме прибавилось. А количество сотрудников, кстати, последовательно сокращалось.
Саня свернул с улицы с отделением, не желая впредь привлекать к себе внимание фараонов. И ускорил шаг. Но не прошёл и двадцати шагов, как отчетливо услышал, что звук работающего мотора приближается к нему со спины. Вслед за Пельменем на улицу, на которую он свернул вырулила та самая газелька.
Пельменя осветило тусклым светом фар, ослепило на мгновение, но прежде он увидел, что газелька то оказывается была ритуальная. Ну в смысле на бочине нанесён крест, ниже надпись «ритуальные услуги».
Мелькнула запоздалая мысль, что это Лёха Грузовик, парень сеструхи, но фига ли бы он тут делал, спрашивается. Они вроде как ещё не вернулись с морей и коптили свои тушки на пляже. Да и учитывая, что Грузовиком интересуется опер, так себе затея столь беззаботно палиться возле отдела милиции.
Саня отвернулся, ещё более ускорился и сошёл на тротуар, дабы газелька могла проехать беспрепятственно. Мыслей о том, что водителю авто могло быть что-то нужно от Пельменя не возникло. Однако водила отчего-то обгонять Саню не спешил и больше сказать — поморгал дальним.