Chemical Wedding
Шрифт:
— Федя, имей совесть, — так же тихо попеняла Иванна.
Гермиона села слишком близко, чтобы при ней обсуждать подарки Снейпу, к тому же столь специфические, так что разговор временно провис.
— Кстати… э-э, доцент Иванова, — нарушила затянувшуюся паузу Тори; на людях Иванна продолжала придерживаться легенды о преподавателе Артефактологии, — давно хотела спросить вас о чарах модификации пространства — в смысле вашего бездонного рюкзака…
Иванна с радостью подхватила тему и принялась надиктовывать рецепт зелья для обработки расширяемого предмета и список справочной литературы по подходящим расширяющим заклинаниям. В самом начале лекции в библиотеке появился Виктор, но за стол Гермионы отчего-то не пошёл, проявив неожиданный интерес к вопросам изготовления артефактов и пожелав записать
На следующий день Иванна рано утром отправилась в Лондон выбирать подарки; идеи у неё были очень смутные, но, как всегда, аппетит пришёл во время еды, и после обеда она вернулась на корабль, гружёная свёртками по самое не могу. Ей удалось не только найти подарки, но и совершить разорительный набег на Ноктюрн-элли, закупившись разной мелочёвкой, необходимой для изготовлении артефактов; отчего-то, в отличие от непереводящегося запаса ингредиентов для зелий, артефактологические расходники у неё кончались моментально.
За день до бала прилетела сова с долгожданным письмом, причём не от Хранителя Связи, а от самого господина МакКормика, который лаконично сообщил, что интересующая Иванну информация слишком специфична, чтобы доверять её переписке, так что он готов встретиться, но не раньше, чем через месяц, и просил дождаться следующего письма с точной датой. Заинтригованная Иванна в ответ уверила, что она готова ждать, сколько понадобится, особо отметив, что эта специфичная информация чрезвычайно важна для неё. Также она отправила отдельное благодарственное письмо в Ложу и остаток дня провела, раздуваясь от гордости и чувства собственной важности, чем вызывала массу подозрений у всех, кто её видел. На попытки выяснить причину её многозначительных гримас, она лишь загадочно отмалчивалась и выше задирала нос, чем доводила кого-то до лёгкого возмущения, а кого-то до белого каления.
Утром двадцать пятого декабря Иванна проснулась в предрассветных сумерках и, поворочавшись какое-то время, поняла, что выспалась. На часах было уже начало девятого, но корабль поголовно спал: и студенты, и преподаватели радостно и с превеликой готовностью использовали каникулы в качестве дополнительного оправдания послаблению режима. Спать не хотелось, читать — тоже, даже на еду особенно не тянуло, Каркаров, который прошлым вечером допоздна просидел у Дамблдора, без кофе пробуждаться наотрез отказался. Переборов лень, Иванна всё же выбралась из-под тёплого одеяла, установила личный рекорд в скоростном одевании и, реквизировав парадную каркаровскую мантию на волчьем меху, отправилась на палубу. По пути она заглянула на камбуз за кофе и спустя некоторое время встречала рассвет в превосходном настроении, грея пальцы об испускающую клубы пара чашку и благостно улыбаясь в серебристый мех воротника.
С носа открывался отличный обзор: можно было охватить взглядом и успевшую за ночь обрасти снежной шапкой шармбатонскую карету с едва виднеющейся из-за неё хижиной Хагрида, и величественно возвышающийся на скалистых уступах Хогвартс. Поднимающееся солнце сквозь прорехи в снеговых тучах золотило строгие контуры замковых башен, проливая прохладное золото утренних лучей на сугробы, заигравшие мириадами радужных солнечных зайчиков. Корабельные снасти, припорошенные снегом, выглядели сказочным кружевом, с восходом солнца меняющим цвет с мертвенного голубоватого к тёплому оттенку крем-брюле. Погода, судя по всему, ожидалась отличная, вряд ли студенты устоят перед искушением устроить снежную битву… по крайней мере, младшекурсники. У старших сегодня ответственное мероприятие — бал. Вспоминая свои балы, Иванна не могла сдержать скептической ухмылки. Она довольно быстро разочаровалась
«Наверное, я зануда», — заподозрила Иванна, сделав глоток кофе; кружка была зачарованная, так что напиток долго сохранял правильную температуру.
Не успела она погрузиться в пучины самоанализа, как заметила приближающуюся со стороны кареты одинокую фигурку, в которой, к собственной неожиданности, узнала Анну.
— Ты чего это с утра пораньше вскочила? — поприветствовала та, всходя на борт. — Перекурить выползла? — Анна многозначительно поиграла бровками. — Кстати, всё забываю спросить — чего ты не покрасишься, сделай тона на три светлее — как у меня, а то издалека лет на сорок смотришься. А, хотя, ерунда, оставь как есть, угости кофе, а то холодно чего-то.
Иванна, хихикая, впустила подругу под мантию, где хватило бы места ещё как минимум на одну Анну, и сказала, что покрасится только, когда вблизи будет на сорок смотреться, да и то — не факт, после чего поинтересовалась, а что, собственно, сама Анна колобродит в такую рань? Та, приложившись к кружке, сослалась на томление духа и поиски музы, безо всякого перехода принявшись расспрашивать про доцента Снорресона; Иванна, опешив от такого виража, честно призналась, что ничего интересного про него рассказать не может. Про то, что гордый скандинав из-за «доцента Ивановой» питает к ней некоторую личную неприязнь на почве профессиональной ревности, она умолчала, посчитав это собственной проблемой. Анна сообщила, что недавно рассмотрела, какие у него необыкновенные пронзительные глаза, и что она очень страдает от того, что он её не замечает, и вообще, если так пойдёт дальше, она разродится концептуальной оперой на тему исландских саг, кстати, точно, надо перечитать Старшую Эдду.
Поняв, что Анна поймала за хвост очередную музу, Иванна посоветовала ей обратиться с расспросами к Федоре, которая на всех имеет тонну компромата, и ненавязчиво перевела тему на Турнир.
— Ой, мы с мадам Максим в шоке, неужели и вправду детишек нырять в ледяную воду заставят? — охотно поддержала разговор Анна.
— Нырять? — поперхнулась кофе Иванна.
— Ну да, как Федька про голос шелки сказала, Флёр сразу пошла, макнула этого монстра Фаберже в ванну. Вы ещё не макали? Федька сказала, что подсказывать пока не станет, а что, Виктор ещё не сообразил? В общем, ерунда это всё, вот выбираем, как лучше всего час под водой дышать… — на одном дыхании выпалила Анна. — Пока решили, что лучше всего нырять с пузырём.
— Да-а, с пузырём вообще по жизни веселее, — расхохоталась Иванна, рискуя расплескать кофе.
— Это-то само собой, — истово закивала Анна. — Кстати, мадам Максим сказала, что я с моим шилом в одном месте всех на этом Турнире сделала бы!
— Она знает, что говорит, — пожала плечами Иванна.
— Мировая тётка, вот такое чувство юмора, хочешь — познакомлю? Полведра коньяка за раз выдуть может — и ни в одном глазу!
Не успела Иванна не только выразить, но и сформулировать своё отношение к перспективе личного знакомства с директрисой Шармбатона, как её внимание было захвачено редким зрелищем. В лучах восходящего солнца, нарушая девственную белизну свежих сугробов, от ворот Хогвартса к опушке Запретного леса плыл сгусток тьмы.
— Буря магнитная сегодня, что ли? — хмыкнула Иванна. — Коллега, доброе утро! — помахала она свободной рукой, когда Снейп приблизился на расстояние оклика.
— Надеюсь, что оно для вас и впрямь доброе, — отозвался Снейп, подойдя ближе к кораблю и с подозрением всматриваясь в обитательниц палубы.
— И вам не хворать, Северус! — приветственно пропела Анна.
— Для разнообразия, оно очень доброе, — не сдержала улыбки до ушей Иванна.
Поставив кружку на фальшборт, она подтянула сползающую мантию, изучая собеседника. У солнца, которое определённо любило сегодня всё живое и не очень, украшая и придавая всему счастливый и сказочный вид, на Снейпа сил не хватило: золотистые лучи придавали его коже болезненный желтоватый оттенок, и весь он, в целом, смотрелся на фоне пробуждающейся природы катастрофически чуждо и неуместно. Сам Снейп окружающего великолепия не замечал и уж точно не страдал от того, что с чем-то там не сочетается.