Chemical Wedding

Vilriel

Картёжники на веранде явно не терялись в отношении оставшегося под их присмотром бочонка. Их эмоционально-интеллектуальное состояние ярко характеризовалось тем, что играли они в настоящий момент в «дурака» на желание, параллельно напевая одновременно приблизительно три разные песни. Позавидовав молодёжи, Иванна быстро нацедила себе бокал вина, почти залпом осушила его и продолжила разведку.

Яблонская, по словам относительно трезвой Евы, отправилась спать; Иванна мысленно пожелала ей спокойной ночи и поинтересовалась, не видел ли кто её родителей. Родители, сообщила всё та же Ева, вместе с Хайдарагой, «блондинчиком» и «японцами» в настоящий момент ушли

в дом, обсуждая холодное оружие.

Сразу сообразив, что отец повёл гостей хвастаться своей коллекцией, Иванна отправилась в примыкающую к отцовскому кабинету «галерею», на стенах которой были развешаны многочисленные колюще-режуще-рубящие орудия убийств практически всех времён и народов, являющиеся предметом нескончаемой гордости Мирослава. В частности, у него имелась небольшая коллекция японского оружия: помимо сугубо коллекционной, очень древней и ценной катаны, принадлежавшей Ёсицунэ, которую ему презентовал японский коллега, в наличии были не имеющие исторической ценности боевые катаны, вакидзаси, танто и даже одна нагината, владению которой Мирослав одно время пытался обучить дочь. Дочь, с трудом удержав нагинату в руках, решительно заявила, что махать этой здоровой оглоблей не намерена, чем на короткое время страшно расстроила родителя.

Топот, лязг металла и воинственные выкрики, становящиеся громче по мере приближения Иванны к дверям зала, свидетельствовали о том, что экскурсия имела большой успех у гостей. Когда она оказалась в зале, поединок как раз завершился. Порядком взмыленные, но чрезвычайно довольные Мирослав и Дайсукэ, который выглядел на фоне первого просто ребёнком, торжественно отсалютовали друг другу катанами под аплодисменты Елизаветы, Хайдараги, Анны и Малфоя и, отложив оружие, разошлись приводить себя в порядок.

— Нет, ты гляди, этот чёрт узкоглазый меня загонял! — радостно хохотал Мирослав. — Слышь, демон… а, как там… акума, ты молодец! Анка, переведи ему! Хороший у тебя мужик, одобряю! Толковый!

Анна, раздуваясь от гордости, переводила супругу мирославовы восторги, политкорректно опуская некоторые его речевые обороты. Дайсукэ польщённо поклонился, после чего разразился длинной вопросительной речью в адрес Рюцэусэ-сана. Анна, с трудом сдерживая смех, спросила у Малфоя, не окажет ли он её супругу честь и не согласится ли на короткий дружеский поединок на катанах, либо же на любом другом оружии, которое он сам изволит выбрать. Рюцэ-сан гордо вскинул голову и любезно осведомился у Мирослава, не найдётся ли пара рапир или любых других шпаг. Мирослав охотно нашёл две рапиры, выдал их «дуэлянтам» и, пока те готовились, отнёс на место катаны, параллельно начав болеть за Дайсукэ, в очередной раз восхитившись звучанием его имени.

Со стороны лестницы раздался голос зовущей Иванну Раувольфии, так что она с сожалением была вынуждена покинуть поле боя. Сделав круг через веранду и приложившись к бочонку, она вернулась в кухню, где по просьбе Раувольфии нашла подходящий чайник, показала шкафчик со специями и спросила, что за чай она собирается приготовить. Раувольфия, ставя воду на огонь, сообщила, что чай будет «на утро», Иванна выразила горячее одобрение такой инициативе и более внимательно стала следить за её действиями, запоминая и даже записывая отдельные моменты на будущее.

Залив кипятком свой сбор и накрыв чайник стёганой грелкой, Раувольфия поставила его в духовку печи (чтобы раньше времени никто не нашёл и не выпил) и объявила, что к утру всё будет готово, после чего с чувством выполненного долга предложила вернуться на берег. Иванна, в

которой теплилась слабая надежда увидеть финал поединка Малфоя и Дайсукэ, сказала, что догонит, и побежала наверх. Надежда, впрочем, не оправдалась — в оружейной комнате уже никого не было, так что она вернулась на веранду, где узнала, что Елизавета ушла спать, чтобы утром встать пораньше и приготовить похмельный завтрак, Мирослав повёл «японцев» на берег, а «блондинчик» пошёл гулять по саду. Насторожившись, Иванна побежала в сад. С одной стороны, Малфой действительно мог просто пойти прогуляться, с другой же — мало ли что…

Ночной сад как всегда жил своей таинственной жизнью, полный стрекотания сверчков, соловьиных трелей, совиного уханья и едва различимого ухом писка охотящихся летучих мышей. Мимо проскользнул кто-то из кошаков, почти неощутимо задев хвостом иваннину штанину, и бесшумно нырнул в высокую траву, вспугнув несколько светлячков. Улыбнувшись самой себе, Иванна свернула с тропинки и окружным путём неспешно пошла к беседке, любуясь садом; ей действительно стало плевать: затевает Малфой что-либо или нет. Единственное, что её на настоящий момент печалило, так это слишком тёплый воздух и никак не начинающийся дождь — тучки на небе сгущались, но до сих пор не могли закрыть луну и звёзды. Впрочем, изредка стреляющая в левом виске ломота ясно указывала на то, что погода меняется, так что Иванна не теряла надежды.

В беседке никого не было, только мотыльки вились вокруг зачарованного светильника, отбрасывая на столбы беседки причудливые мечущиеся тени. Иванна облокотилась на парапет и уставилась на реку. За горизонтом полыхнула голубая зарница, заставляя усомниться, что начавшаяся так далеко гроза дойдёт до реки, безмолвно несущей свои воды со словенских гор в сторону Белграда. Правее и чуть ниже по берегу за кустами с тихим потрескиванием пламенел огромный костёр, окружённый тёмными силуэтами негромко переговаривающихся гостей — пейзаж был исполнен истинного умиротворения, однако Иванну вновь посетило какое-то тревожное чувство. Первое дуновение прохладного ветерка — предвестника надвигающегося дождя заставило её поёжиться, невольно напомнив о дементорах. Мысленно обозвав себя параноиком, Иванна резко развернулась, намереваясь быстрее покинуть беседку и спуститься к костру, и от неожиданности вздрогнула, а рука её непроизвольно дёрнулась к закреплённому на поясе вееру — у входа в беседку, за пределами круга света лампы стоял Малфой.

— Вы меня напугали, — буркнула Иванна, мысленно обозвав себя не только параноиком, но и дурой.

— Простите, я не хотел, — краем рта улыбнулся Малфой, делая шаг внутрь и оказываясь на свету. — Рад, что смог застать вас в одиночестве, так как мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз.

— Со мной? — недоумённо сдвинула брови Иванна. — О чём?

— Вы, очевидно, были удивлены, увидев меня здесь, — Малфой прошёл к лавке и непринуждённо присел, всем своим видом излучая дружелюбность.

— Ну, как вам сказать, лорд Малфой… — слегка опешила Иванна, мысленно похвалив свою интуицию.

— Люциус, просто Люциус, — мягко улыбнулся Малфой. — После всего, что между нами было, я полагаю, мы можем обращаться друг к другу менее формально.

— О чём вы? — сделала ещё более недоумённый вид Иванна, лихорадочно соображая — Малфой действительно знает, что Снейп не стёр ей память, или просто строит догадки? И если знает, значит, ему сказал об этом Снейп?

— Будет вам, — Малфой одарил её очередной — как будто слегка виноватой — улыбкой. — Северус не стёр вам память…