Человек
Шрифт:
— Так выпьем же за родителей.
Снова шот.
Несмотря на количество выпитого, я держался. Сказывались сеансы лечения эссенцией. Как держался Кроуфорд — оставалось для меня загадкой. Он явно выпил намного больше.
— И что в итоге. Тайну младший так и держит?
— А что ему остаётся. Я ему весьма доходчиво разъяснил, что было с его матерью до меня, через что ей пришлось пройти и что будет, если эта информация станет известна всем.
— Джоуи знает, что ты знаешь?
— Нет. Эта парочка думает, что я идиот. И в принципе так бы и было, если бы не друзья
— Значит, оба сына…
— Три. Три сына. Старшему уже тридцать, среднему двадцать восемь, а младшему двадцать один. Все трое не мои. Моя жена очень хотела девочку. Провести процедуру искусственного оплодотворения, чтобы получить нужный пол, я ей запретил, — Кроуфорд улыбнулся. — Это была маленькая месть. Только натуральным способом. И Руду сказал следить за ней. Руд — надо отдать должное — всё понял правильно. Так что три ребёнка. Три мальчика. Все натуральные. Она хотела ещё. Пока не получится девочка. Но тут уже меня достало. Ладно бы один из детей был моим. Но Джоуи же умная. Она сделала всё, чтобы не забеременеть от меня.
— И никто не заметил по внешнему виду, что дети не твои?
— Мне говорили. Но я сделал официальный тест, который Руд и Джоуи успешно сфабриковали. Да, нервничали они тогда. Но всё прошло гладко. Этот тест я пару раз потом ещё подтверждал, тыкая им в самых ретивых. А они каждый раз подменяли биоматериал с моего «попустительства».
— Весело вам живётся, — покачал головой я. Сок мне надоел, а желудок требовал еды. Так что я накинулся на бифштекс.
— Зато не скучно. Но я не я, если бы ситуацию просто проглотил. Мои друзья, друзья паразита, кое-что нашептали мне. И я кое-куда съездил. Представь лицо Джоуи, когда я вернулся с девочкой-младенцем.
Я представил. Получилось плохо.
— Разговор у нас был долгий, нудный и тяжёлый. И это был первый раз за все наши годы жизни, когда я поставил ей прямо ультиматум. Или ты принимаешь ребёнка, которого я привёл. Или развод.
— То есть до этого ультиматумов не было?
— Да за кого ты меня принимаешь? Я хотел несколько раз, да паразит не дал.
— Какой хороший паразит.
— Хочешь, и у тебя такой появится?
— Нет, спасибо. Как-нибудь без паразитов обойдусь.
— Это был первый раз, когда я использовал ультиматум, — вернулся в тему Кроуфорд. — Джоуи потом от этого разговора аж поплохело. Она привыкла, что я поддаюсь на всё и что обвести меня вокруг пальца — раз плюнуть. А тут такое. И ребёнок, девочка, которая взялась не пойми откуда.
— Поэтому вы её прятали все эти годы, прикидываясь проблемами со здоровьем?
— Моя дочь тебя так задела? — Усмехнулся тот, на что я пожал плечами. — Так действительно есть некоторые проблемы. Ей было весьма трудно расти и развиваться. Общения со сверстниками у неё было необходимый минимум. Всё же моя дочь имеет некую травму. Как ни странно, но Джоуи очень сильно полюбила Эмму, буквально сразу. И, видимо помня, какое детство она сама пережила, превратилась в мать-наседку. Так что неудивительно, как она отреагировала на взрослого мужчину, подсевшего к её деточке-малюточке, — Кроуфорд
— А ты?
— Что?
— Как к ней относишься?
— Двояко. С одной стороны — смотрю, как она растёт, и радуюсь её восстановлению. С другой — как к необходимому злу.
— Потому что Джоуи полюбила её.
Мужчина не ответил. Он налил себе полный шот, так что часть жидкости пролилась на стол. Осушил его залпом и со стуком поставил на стол.
— Наверное, ты прав.
Двери в комнату открылись. Я обернулся, чтобы увидеть вошедшего. Молодой дорого одетый парень в офицерской форме с кителем. Он быстро прошёл разделяющее нас расстояние, орлиным взглядом оглядел стол, подмечая каждую деталь.
— Вот кстати и мой младшенький. Знакомься, Маилз, — Эван Кроуфорд. Моя, хи-хи, мать-наседка.
Офицер сдержанно кивнул.
— Отец. Ты слишком много выпил.
— Какой я тебе отец, мальчик, — отмахнулся тот. — Твой папаша сейчас с твоей мамашей…
— Отец, — жёстко перебил тот.
— Мы с Маилзом мило поговорили. Он теперь знает, что у меня родных детей нет. Младший кстати после того месяца воспитательной беседы, ик, ой… Младший решил, что только он моя семья, а мать — предатель, и бегает за мной, как щенок.
На лице Эвана проступили желваки, а кулаки сжались. Было видно, что весь этот разговор и ситуация мягко говоря дискомфортны ему.
— Керр Эхрион, вам пора идти, — обратился он ко мне.
А мальчишка — копия Чёрного Джокера. Только глаза голубые, как у Джоуи. Эти мысли промелькнули в голове.
— Понял, ухожу.
Я начал вставать.
— Э, куда! Мы не допили!
Я взял бутыль, где оставалось меньше четверти, и опустошил одним глотком.
— Теперь допили. Был рад пообщаться, Кроуфорд. Может, как-нибудь ещё выпьем.
— Вот только нашёл нормального собутыльника, как все обламывают.
Губернатор Браксиса-4 ворчал, но послушно под ручку с сыном пошёл в кровать. Я же покинул каюту со странными чувствами. Узнал я много и даже то, что знать бы не хотел.
Далеко уйти мне не удалось. Эван догнал меня спустя три коридора и остановил. Впрочем, последняя порция даже мне дала по голове, так что пришлось идти медленно и дышать глубоко.
— Керр Эхрион. Простите моего отца. Он когда пьяный несёт… разную чепуху. Давайте вы сделаете вид, что разговора этого не было.
— Ты всё-таки копия Чёрного Джокера. Тебе бы ещё цилиндр и трость, — улыбнулся я.
— Сомневаюсь, что сирота с Серпентхольма знал моего деда.
— Знал. Лично знал. Он вот точно так же говорил. А когда хотел надавить — чуть наклонялся вперёд, — я ткнул пальцем в грудь парня. — Наверное, поэтому ты стал нелюбимым сыном.
Взгляд парня обжёг меня такой ненавистью, какую я видел… а у кого?
— Он её любил. Твой дед. И делал всё для её защиты. В наш последний разговор с Джокером он затащил меня в ловушку. А для него ловушкой служил Красный Джокер. Битва между братьями была эпичной, — я говорил, а перед глазами сияли снежные картины. — Даже интересно, что с ним стало. Ведь его вернули в тело человека.