Человек в тумане
Шрифт:
– Конечно, кто с чистой совестью, тому двери открыты.
– А с детьми можно? Если от англичанки...
– Какой багаж разрешают?
В углу за столиком, под красочным портретом Ленина, видимо, очень терпеливый работник консульства отвечал на вопросы, давал разъяснения, предлагал заполнить анкеты.
Ян взял анкету, но не стал заполнять ее, а решил хорошо обдумать каждый ответ.
Имя, возраст, место рождения и последний адрес на родине - это все ясно.
– По какой причине оказался за пределами СССР?
–
Ян отошел в сторону, еще раз перечитывая пункты.
– Не обязательно отвечать подробно, - заглядывая через плечо Яна, тихо посоветовал человек с острым, похожим на лисью мордочку лицом, тот, который уже полгода ходит, - все рассказывать даже не интересно. Да вы никак во флоте служили?
Ян взглянул на него.
– С чего вы взяли?
– Татуировочка на руке. Вроде бы наша, кронштадтская... - хихикнул, показав на руку Яна.
– Нет, во флоте я не служил, - явно не желая поддерживать разговор, ответил Ян и, спрятав анкету, направился к двери. Лисомордый пошел вслед. Ян вышел на улицу, тот не отставал.
– Скажем, если человек ошибся или нечаянно что натворил, зачем напоминать, когда сам уже позабыл? - шептал лисомордый, подлаживаясь к шагу Яна. - Это ведь только так говорится, что НКВД все знает... Поди-ка узнай, что было - сплыло!.. Анкета должна быть чистая.
Ян ускорил шаг, пытаясь отделаться от назойливого советника.
Лисомордый не отставал.
– Как все, так и ты, - продолжал он, беря Яна под руку, - был силой увезен, вернуться боялся, теперь решил...
Ян хотел освободить руку, но лисомордый крепко держал. Они шли по Бейсуотор-роуд, вдоль ограды парка и как раз поравнялись с автомобилем, стоявшим у тротуара.
– Пустите, - сказал Ян, - благодарю за совет. Мне обманывать незачем...
– Ой ли? - иронически улыбнулся советчик и, придержав Яна, оглянулся.
Из автомобиля выскочил Данила Матвеевич.
– Какая неожиданная встреча! - весело крикнул он, хватая Яна за другую руку. - Очень рад! Плииз! - И оба втолкнули не успевшего опомниться Яна в машину.
– Домой, браток, захотел? - хохотал Данила, задергивая шторки на окнах быстро катившейся машины. - Дело похвальное. Вери, вери гуд! Только как же это, не попрощавшись с друзьями? Хорошо, Поль тебя встретил, а кабы нет? Уехал бы без денег, без добрых советов...
– Я его по метке обнаружил, - хвастливо рассказывал Поль, - смотрю, вроде похож, а уверенности нет. Тут вижу, птичечка на левой руке... ха, ха... ах, попалась, птичка, стой...
Весь день с Яном больше никто не заговаривал. Он был заперт в глухой, темной комнате какого-то дома, который не успел рассмотреть, так как машина, в которой его привезли, остановилась у самой двери подъезда и ему не дали задержаться ни на секунду. Сидя в темноте, он слышал: временами доносились словно бы птичьи голоса, возможно, это только
Ночью Ян проснулся, почувствовал на себе чей-то взгляд. Приоткрыв дверь, на него смотрела седая женщина со свечой в руке. Пламя свечи колебалось, и по лицу старухи скользили короткие тени странной, судорожной улыбки. Безумные глаза горели злым любопытством. Женщина протянула вперед свободную руку, широкий рукав халата скользнул к плечу, женщина не то застонала, не то завыла.
– О-о-о-о!
Ян вскрикнул. Женщина отскочила назад, захлопнув дверь. Послышались торопливые шаги, чей-то сердитый мужской голос, и все затихло.
Наутро начались "советы друзей".
– И уехать поможем, и соберем в дорогу, как сына родного, - ласково обещал Данила Матвеевич, - но договоримся. Мы тебе, ты - нам. Не хочешь здесь помогать, ол райт, нам свои люди и там нужны. Работа не пыльная, зайдет кто или посылочку передаст...
– Нет!
– Ты подумай... Ведь все равно мы тебя не оставим, куда бы ни уехал, хоть в Сибирь... Хоть на край света, найдем...
– Нет!
– Не сладко тоже по советским тюрьмам, - сказал старик, глядя на Яна слезящимися глазками, - когда мы сообщим, что знаем... По головке не погладят, как говорится: знала кошка, чье сало... Мы забыть не дадим, кто вы есть, все в одну точку бить будем. Всю жизнь. У нас и материальчик припасен...
Данила Матвеевич засмеялся.
– Познакомьте, Борис Аркадьевич, юношу...
Старик хихикнул и, открыв ящик стола, вытащил пачку газет.
– Самая малость, а было, как говорится, не отречешься. Нумер один...
Он развернул перед Яном старую немецкую газету с фотографией - "Русский мальчик Иван спас солдат фюрера!". Нумер второй, - продолжая хихикать, старик разложил газеты на русском языке: "Правда", "Комсомольская правда". Ян сразу узнал их.
– Собственноручно товарищам подбрасывал, агитировал... Вот еще карточка ваша учетная как сотрудника интеллидженс сервис... И отпечатки...
– Неправда!
Ян бросился на старика. Данила не успел задержать его. Пытаясь вырвать карточку, Ян опрокинул стол, свалил Барклаева на пол. Тот завизжал, поджав под себя карточку и газету. Ян сдавил его дряблую шею, но тут подоспел Данила Матвеевич...
Над затихшим Яном стояла хозяйка дома.
– "Молю о правосудии и в жалости молю не отказать мне, женщине беднейшей, чужестранке, родившейся не в вашем государстве. - Она величественно наступала на Данилу Матвеевича. - Здесь для меня нет праведных судей! Нет веры в суд и дружбу без пристрастья!"*
______________
* Стихотворение из "Генриха VIII" Шекспира.
– Успокойся, дорогая, - прохрипел Борис Аркадьевич, потирая шею. - Он жив, все будет, как ты хочешь...
...Вечером едва пришедшего в себя Яна увезли в той же, с зашторенными окнами, машине и вышвырнули в пустынном переулке возле дока.