Человек в тумане

Садкович Микола

Данила Матвеевич, грузный мужчина с круглым, жирным лицом, на котором сияли открытые, казалось, доверчивые глаза, расхохотался. Он знал манеру старика, не то по причине склероза, не то из-за хитрости произносить фразы, начиная с середины, путать слова и не к месту употреблять поговорки.

–  Кап оф тий*, как говорится, много не выпьешь... Стул вот, давно не виделись... Плииз...

______________

* - Чашку чая (англ.).

Борис Аркадьевич засуетился, оглядывая гостя маленькими слезящимися глазками.

Данила Матвеевич сел, но тут же вскочил и, по-военному щелкнув каблуками, рявкнул:

–  Здравия желаю, ваше с-тво!

В двери, ведущей во внутренние комнаты, откинув театральным жестом портьеру, стояла высокая седая женщина в цветном японском кимоно. В ее тусклых глазах уже отражались признаки небытия.

–  Все еще на свободе? - спросила женщина голосом, утомленным рыданиями.

–  Так точно!

Женщина величественно кивнула.

–  Я подумаю о вас, - и, опустив портьеру, скрылась, как за занавесом.

–  Слушаюсь, почту за честь! - сдерживая смех, крикнул ей вслед Данила Матвеевич.

–  Обещали, пока платил, - болезненно улыбнулся Борис Аркадьевич. Имение можно было бы купить, что докторам передал денег, английским, французским... а вы не забыли ее манеру?..

–  Я друзей не забываю, - многозначительно сказал Данила Матвеевич, подсаживаясь поближе к Барклаеву, - а вот вы, дорогой Борис Аркадьевич, в прятки начали играть.

Барклаев не успел ответить. Из коридора донесся резкий полицейский свисток, и через несколько секунд умолкли птичьи голоса. Видно, сумасшедшая актриса задернула темный холст, погрузив певцов в темноту.

Данила Матвеевич, улыбаясь, кивнул в сторону коридора.

–  Все птичками, божьими мученицами, увлекаетесь?

Борис Аркадьевич метнул злыми глазами. Он не любил, когда кто-либо проникал в его тайну, и отомстил гостю.

–  Без греха кто? У одного птичечки, у другого мальчишечки...

Теперь похолодели глаза Данилы Матвеевича. Намек старика на его темную страсть испортил веселое настроение.

–  Не до того сейчас, - хмуро сказал Данила Матвеевич. - Личные увлечения - только расход, а Лева требует полный отчет на каждый истраченный шиллинг.

Борис Аркадьевич понимал, о чем идет речь. Уже не первый раз главарь лондонской группы "Национально-трудового союза" Лев Рар отказывал в выдаче ссуд из "Восточно-европейского фонда".

–  Вэл, - печально ответил Борис Аркадьевич, - затухает дело. Было у Макея четыре лакея, да стал Макей сам лакей... Событий никаких не предвидится...

–  Предвидится! - резко перебил его Данила Матвеевич.

–  Не секрет?.. Плииз, расскажите, пожалуйста! - заерзал от нетерпения Барклаев.

Данила Матвеевич подумал, как бы решая, сказать или не сказать.

–  Дело тонкое... Связано с американскими базами. Некоторые англичане готовят большой протест! Так вот, интересно бы узнать,

не подогревает ли их кто из советских?

–  А что ж, - оживился Борис Аркадьевич, - вполне возможно!

–  А как докажешь? - нагнулся к старику Данила Матвеевич и перешел на шепот. - Тут хорошо бы очевидцы... пострадавшие от русской политики, дескать, вот меня подкупали.

–  И в темницу хотели, когда отказался! - подсказал Борис Аркадьевич. Мальчика вашего помните?

–  Опять про это? - сердито вскочил Данила Матвеевич.

–  Сори... - заметил хихикая старик, - вовсе нет, я про того поляка... Вальковича Яна... Опять объявился.

–  Ну?

–  Его советские хотели схватить... на пароход, а мы найдем... "Жертва Москвы", потому и хотели схватить, что секрет их решил выдать. Мы рекламочку, репортерам расскажем.

–  Вандерфул! - расхохотался Данила Матвеевич. - Умница! Именно потому и хотели... Ну скажи, как сразу догадался!

–  Какая закалка, такая смекалка, - довольный похвалой хихикал Барклаев.

–  Закалка-то у вас астраханская, а вот смекалка американская. Да вдруг это совсем не тот поляк? Не Ян?

–  Верьте мне, - успокоил Борис Аркадьевич, - папочка вот она, сходится все... за каждым слежу, он, это точно!

–  Найдите его, дорогой, - просил Данила Матвеевич. - Обязательно найдите. Это же клад! Только мне сразу показываться ему на глаза нельзя. Опять убежит. Мы его в список активистов внесем. От меня требуют конкретные имена. Найдите и Вальковича и еще кого сможете, из старых наших... Где Поль, не знаете?

–  Поль у венгров был, - сокрушенно ответил Борис Аркадьевич, - да теперь, кажется, опять переметнулся.

–  Сволочь! - прошептал Данила Матвеевич. - Ни чести, ни совести.

Борис Аркадьевич улыбнулся, но тут же погасил улыбку. Данила Матвеевич нагнулся к нему.

–  Вот что, на вас вся надежда, найдите Вальковича! Я уезжаю в Европу, дней на пять, а тут дело надо готовить. Привезу вам немецкого снегиря в премию...

–  Гуд лак*, как говорится, - с видимым восторгом отозвался Борис Аркадьевич, а сам подумал: "Ох и хитер, снегиря... чужими руками жар загребает, а насчет денег помалкивает. Да ладно, все веселей, чем с сумасшедшей старухой". - Счастливого пути, постараюсь...

______________

* - Доброй удачи (англ.).

* * *

Сергей разбирал газеты, вырезая для дневника интересующие его заметки. Среди них попалось сообщение, "перепечатанное из одной русской газеты", как было указано английским корреспондентом.

–  Послушайте, - улыбаясь, обратился он к Геннадию, шагавшему из угла в угол, мимо стола, - самые последние новости о Москве!

–  Что там?

Сергей прочитал, подражая голосу радиодиктора:

–  Население Москвы взволновано неожиданным сообщением!