Человек семьи
Шрифт:
– Ну, мы просто хотели напасть на грузовик, но парень принес нам много хлопот и нам пришлось вырубить его... мы повесили его на мясной крюк в кузове.
– Что ты имеешь в виду, говоря "мы"? Конте помогал тебе? Он реально помогал тебе вешать водителя на крюк?
– Конечно. Еще бы нет! Это была его идея.
– Понятно. Это довольно старое дело. Кроме слов у тебя есть какие-нибудь свидетельства?
Терли достал из кармана конверт. Открыв его наполовину, он показал тонкий серебряный портсигар. Дойл протянул руку, но Терли убрал конверт.
– Не
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, когда мы повесили этого типа, этот портсигар выпал у него из кармана. Обычно мы ничего не берем. Когда делаешь такую работу, ты не должен грабить тело и брать что-нибудь. Ты оставляешь все как есть. Но я подумал, что могу взять этот портсигар, и подобрал его, но Пат отобрал его у меня. Он сказал, что его надо оставить с мертвецом и положил его ему в карман. Но когда он вылез из кузова, я снова взял его и положил себе в карман. Дома до меня дошло, что на этом серебре куча отпечатков пальцев, и здесь у меня отпечатки Станриловича, Пата Конте и мои. Я подумал, что это может когда-нибудь пригодиться, положил портсигар в конверт, а конверт в депозитный сейф в банке. Теперь, если связать это с фактом, что у него на тот момент не было алиби и что я был связан с бизнесом его тестя в течение двадцати лет, что мы получим? Может быть, этого достаточно для обвинения. Может быть, достаточно даже для осуждения. Убийство. Законники этого не пропустят, как ты знаешь.
– Знаю, – заметил Дойл.
– Кроме этого, у меня еще есть куча бумаг и фотографий. Они касаются Конте, его связей с Семьями Мэсси и Дженовезе и того, что Сантини предоставил ему машину, но держал ее зарегистрированной на свое имя. Я знаю, что все это финансируется Гвидо Патерно, а Конте – член банка Патерно и получает десять тысяч в год за разгильдяйство. У меня много чего есть.
– Когда я смогу все это увидеть?
– Мне нужно дня два, чтобы взять материалы. Они у меня спрятаны.
– Как насчет портсигара? Ты мне его дашь сейчас?
Терли задумался.
– Ты мне дашь портсигар, я обеспечиваю тебе защиту. Идет?
– У меня снаружи машина с шофером. Мы перевезем тебя в безопасное место в Массачусетсе.
– Черт! Я не буду там в большей безопасности, чем здесь, когда там этот сукин сын Патриарка. Они все заодно.
Реган вздохнул:
– Мы же не скажем об этом Патриарке, тупица. Ты припарковал машину где-нибудь поблизости?
– Да. Внизу на дороге.
– Ладно. Мы ее уберем куда-нибудь на пару дней. Если за ней наблюдают, то они не узнают, где ты. Об этом никто не будет знать, кроме меня и моего человека. Мы никому не скажем даже в Бюро. Идет?
Терли кивнул:
– Да. Идет, но мне лучше прямо сейчас отправиться в каталажку.
– Не беспокойся, ты скоро туда попадешь, – сказал Дойл, – но мне потребуется время, чтобы надежно тебя защитить. Я не хочу тебя туда помещать, пока не увернись, что я надежно прикрыт. У этих парней везде есть уши.
– Еще бы, – сказал Терли, вытирая томатный сок с верхней губы. – У меня ощущение, что они и сейчас на меня смотрят.
На следующее утро Дойл пошел к Главному агенту и выложил ему все, что у него было.
– Это динамит, – сказал Главный, – нет сомнений. Но тебе нужно быть очень осторожным с таким материалом. Мы имеем дело с человеком, который может стать губернатором Нью-Йорка. И похоже, он им станет. Это очень тонкое дело.
– Этот человек, – сказал Дойл, – является убийцей. Какая разница, куда он, в задницу, баллотируется? Извините, я не собирался употреблять выражений, но он – злостный преступник. Он не просто растратчик или ростовщик. Он совершил, вероятно, пятнадцать – двадцать убийств.
Главный поколебался:
– Да, ты, может быть, и прав. Но пока у нас есть один случай убийства и много материалов, связывающих Конте с организованной преступностью. Если мы опубликуем это до выборов, а до них осталось несколько дней, то нас обвинят в том, что мы хотим повлиять на политику штата Нью-Йорк.
– А если мы сделаем это после выборов, – сказал Дойл, – то нам придется иметь дело с губернатором.
Главный взъерошил свои тощие светлые волосы:
– Слушай, я считаю, что по этому делу нам надо связаться с Вашингтоном. Я вернусь очень скоро, очень-очень скоро, и, Бога ради, никому не говори об этом, даже другим агентам.
– Ладно, – сказал Дойл.
Глава 9
Федеральное бюро расследований обладало сетью агентов, но далеко не такой, какая была у организации. Бертони – бармен мотеля "Маунгин" – был членом Семьи Сэма Декавальканте в Нью-Джерси. Он сразу же узнал Терли и подумал, что об этом стоит сообщить старику Сэму.
К тому времени, когда известие дошло до совета и до Сэма Мэсси, Терли исчез. Как только он появился в следующий раз, Бертони позвонил прямо Мэсси.
– Это Бертони из мотеля "Маунтин", – сказал он.
– Да? – ответил Сэм.
– Вы знаете парня, о котором мы недавно говорили? Того, который был в баре?
– Да-да, – сказал Сэм.
– Ну, он сейчас здесь, болтает с человеком, который похож на агента.
– Ясно, – сказал Сэм. – Позвоните мне, когда он уйдет. Запишите номер машины, в которой он уедет.
Сэм сразу же позвонил Пату. Пат, односложно отвечая, воспринял информацию и повесил трубку. Он позвонил Бертони и сказал, чтобы тот собрал сведения от постов, собиравших плату за проезд, в каком направлении едет машина с Терли.
Через десять минут Бертони перезвонил и сказал, что машина с двумя агентами и Терли едет на север по Сквозной магистрали через Нью-Йорк.
И хотя территория, о которой шла речь, была огромной, эти сведения позволили Пату определить направление, в котором нужно было работать. Он позвонил в инспекцию Сквозной магистрали и, представившись, сказал, что по конфиденциальному делу ему нужно проверить "плимут" с номером 4Г1847. Он попросил, чтобы были подняты все посты и чтобы ему сразу же сообщили, когда машина свернет со Сквозной.