Человек-Хэллоуин
Шрифт:
Стоуни смотрел на нее, пытаясь понять.
— Но это же смешно. Это просто бред какой-то. Если это произошло… если это произошло на самом деле… — Он яростно замотал, головой. — Нет, я в это не верю, это полный бред, но если это все-таки правда, почему они вообще отказались от меня?
Нора протянула к нему руки и взяла его ладони в свои. Ее лицо, худое и темное, было почти спокойно. Он знал, что она не лжет. Она никогда не лгала просто так. Она была рассказчицей, но она всегда отделяла свои небылицы от правды. Он хотел, чтобы она солгала ему. Хотел больше всего на свете.
— Когда ты родился, миссис Краун не могла кормить тебя. Она не могла о тебе
— Зачем ты рассказываешь мне это? — спросил Стоуни, цепенея.
— Потому что ты скоро станешь отцом, мужчиной. И должен знать, — ответила Нора тихо. Она подняла руку к небу, сжав в кулак. — Я поклялась перед Господом, что расскажу тебе все, когда ты подрастешь. Я поклялась, что не позволю им сделать с тобой то, что они хотят. — Голос ее зазвучал громче, холодный ветер дул между деревьями, неся с собой мокрые коричневые листья. Она подняла лицо к небесам, пот блестел на ее темной коже. — Я не позволю этой лжи существовать и дальше. Она изгрызла мне душу. Я не отдам им маленького мальчика, которого люблю как родного сына!
Глава 22
ГОРОД В КОНЦЕ ОКТЯБРЯ
В то утро в поселении Стоунхейвен произошло столько событий, так много невидимых ниточек протянулось во все стороны от Стоуни Кроуфорда… Чтобы узнать обо всем, нужно было бы нестись со скоростью пожара от дома к дому, увидеть венок из индийской кукурузы, который Элис Эварест только что приколотила к своей входной двери, и низкую толстую тыкву-фонарь, которую она выставила на крыльцо, надеясь, что городские подростки не выкатят ее на улицу хотя бы в ночь Хэллоуина…
«Да, Хэллоуин, — мысленно смеялся Джонни Миракл, раскачиваясь на ветке. — День всех святых! Как прекрасно, как славно! Предчувствие носится в воздухе, все это было предсказано, все то, что было до сих пор, станет…»
Из его рта вырывались неразборчивые слова, разлетались, словно желтые листья с ближайшей березы по жухлой траве главной площади. Он чиркал спичку за спичкой, словно собираясь поджечь воздух вокруг себя.
В продуктовом магазине Марта Уайт развешивала на проволоке, натянутой над полками с товаром, дешевые пластиковые маски и хлипкие костюмы фей, гоблинов и супергероев из полудюжины комиксов. Сейчас дети редко покупали все это и еще реже играли в «дайте сладкого, а то напугаем». Времена изменились, хотя некоторые взрослые все еще устраивали вечеринки по случаю Хэллоуина в кафе на Хай-стрит, Дети теперь чаще боялись модифицированной кукурузы, батончиков «сникерс», накачанных героином, или отравленных яблок, которые напичкала лезвиями какая-нибудь злая ведьма из диснеевской «Белоснежки». Но все же кое-где в Стоунхейвене старинные традиции празднования Хэллоуина давали о себе знать. Разноцветные кукурузные початки висели над входными дверями, словно венки омелы, тыквы и пышные снопы соломы стояли у дощатых домиков, сестры Доан водрузили на крыльцо пугало с головой-тыквой — все это, бесспорно, напоминало о празднике урожая. Сыновья и дочери Стоунхейвена не один век собирали урожай с моря, начиная с китов, почти истребленных нынче, и заканчивая омарами, крабами, моллюсками, устрицами, селедкой и треской, которых по-прежнему было полно в ресторанах по всему побережью.
«Урожай» и «щедрость» — эти два слова составляли основу духа Новой
Тамара Карри была единственным человеком в городе, который терпеть не мог любые приметы приближающегося Дня всех святых. Она подозревала, что этот праздник слишком языческий, слишком слабо связанный с Иисусом и Библией, и часто говорила об этом Фионе Макали стер в библиотеке, когда приходила взять новые любовные романы в мягких обложках.
— Все это идет от ведовства, — заявила Тамара, указывая за конторку, на плакат с огромной оранжевой луной и летящей на ее фоне ведьмой.
На плакате было написано: «Хэллоуин. Время читать кошмары!», на что и попыталась указать Фиона. Но Тамара и слушать ничего не желала.
— В основе всего этого лежит поклонение дьяволу, — отрезала она. — Жили бы мы на пару веков раньше. В те времена знали, что делать с поклонниками дьявола!
— Кстати, вы знаете, — Фиона лукаво улыбнулась, — тогда считалось, что, если женщина держит в доме много кошек, она прислужница Сатаны.
— Все мои кошки — христианские кошки, уж ты-то знаешь лучше, чем кто-либо, Фи, — вскипела Тамара. — Все они были, как полагается, окрещены, никто не посмеет это отрицать, все они получили благословение. Ты же знаешь, что они получили благословение.
Она сгребла свои книги и выскочила из библиотеки.
Спускаясь с гранитных ступеней и шагая потом через площадь, Тамара заметила то, что всегда казалось ей доказательством пребывания в Стоунхейвене Сатаны собственной персоной: Джонни Миракла, сидевшего на огромном старом дубе.
— Это дерево стоит здесь сотни лет, Джонни, ты просто оскверняешь его!
Она погрозила ему кулаком. У нее испортилось настроение после того, как Фиона своим острым языком прошлась по поводу ее кошек.
— Ты… ты… дьяволово отродье! — выплюнула она.
Джонни Миракл улыбнулся, как улыбался всегда, если кто-нибудь начинал на него орать, и помахал ей со своего насеста среди вызолоченных осенью дубовых листьев.
Стоуни слышал, как Нора зовет его, но было уже поздно…
Он должен бежать, бежать от нее подальше. Что-то с ней неладно. Может, жизнь в лесу все-таки доконала ее, может, она всегда была такой, но только те байки, которые она только что рассказала, не могут быть правдой — это просто фантазии сумасшедшей старухи, которые он воспринял всерьез…
Он несся по грязи и мокрым листьям, поскальзываясь и едва не падая, и гадал, почему же Лурдес так и не пришла. Если бы она пришла, если бы пришла, то, возможно, он так и не услышал бы от Норы всего этого бреда…
От Норы, которой он так верил! От Норы, которая наговорила ему всех этих невероятных глупостей, которые никак не могут быть правдой! От Норы, которая верила в демонов и дьяволов, и в древние индейские проклятия, и в истории с привидениями, россказни рабов, которая по совершенно непонятным причинам отказывалась от электричества. Господи, у нее нет ни телефона, ни телевизора — откуда же ей знать все обо всех?!