Чехов Том второй

Чехов Антон Павлович

____________________

* Пришел, увидел, победил! (лат.).

–  Куда это?

–  К ней, к четвертой… Поспешить нужно, иначе… иначе я сгорю от нетерпения! Знаете, кто она? Не угадаете! Молоденькая жена нашего станового, старца Евграфа Кузьмича, Ольга Петровна - вот кто! Она купила ту коробку спичек!

–  Вы… ты… вы… с ума сошел?

–  Очень понятно! Во-первых, она курит. Во-вторых, она по уши была влюблена в Кляузова. Он отверг ее любовь для какой-нибудь Акульки. Месть. Теперь я вспоминаю, как однажды застал их

в кухне за ширмой. Она клялась ему, а он курил ее папиросу и пускал ей дым в лицо. Но, однако, поедемте… Скорее, а то уже темнеет… Поедемте!

–  Я еще не сошел с ума настолько, чтобы из-за какого-нибудь мальчишки беспокоить ночью благородную, честную женщину!

–  Благородная, честная… Тряпка вы после этого, а не следователь! Никогда не осмеливался бранить вас, а теперь вы меня вынуждаете! Тряпка! Халат! Ну, голубчик, Николай Ермолаич! Прошу вас!

Следователь махнул рукой и плюнул.

–  Прошу вас! Прошу не для себя, а в интересах правосудия! Умоляю, наконец! Сделайте мне одолжение хоть раз в жизни!

Дюковский стал на колени.

–  Николай Ермолаич! Ну, будьте так добры! Назовите меня подлецом, негодяем, если я заблуждаюсь относительно этой женщины! Дело ведь какое! Дело-то! Роман, а не дело! На всю Россию слава пойдет! Следователем по особо важным делам вас сделают! Поймите вы, неразумный старик!

Следователь нахмурился и нерешительно протянул руку к шляпе.

–  Ну, черт с тобой!
– сказал он.
– Едем.

Было уже темно, когда шарабан следователя подкатил к крыльцу станового.

–  Какие мы свиньи!
– сказал Чубиков, берясь за звонок.
– Беспокоим людей.

–  Ничего, ничего… Не робейте… Скажем, что у нас рессора лопнула.

Чубикова и Дюковского встретила на пороге высокая полная женщина, лет двадцати трех, с черными, как смоль, бровями и жирными, красными губами. Это была сама Ольга Петровна.

–  Ах… очень приятно!
– сказала она, улыбаясь во все лицо.
– Как раз к ужину поспели. Моего Евграфа Кузьмича нет дома… У попа засиделся… Но мы и без него обойдемся… Садитесь! Вы это со следствия?..

–  Да-с… У нас, знаете ли, рессора лопнула, - начал Чубиков, войдя в гостиную и усаживаясь в кресло.

–  Вы сразу… ошеломите!
– шепнул ему Дюковский.
– Ошеломите!

–  Рессора… Мм… да… Взяли и заехали.

–  Ошеломите, вам говорят! Догадается, коли канителить будете!

–  Ну, так делай, как сам знаешь, а меня избавь!
– пробормотал Чубиков, вставая и отходя к окну.
– Не могу! Ты заварил кашу, ты и расхлебывай!

–  Да, рессора… - начал Дюковский, подходя к становихе и морща свой длинный нос.
– Мы заехали не для того, чтобы… эээ… ужинать и не к Евграфу Кузьмичу. Мы приехали затем, чтобы спросить вас, милостивая государыня: где находится Марк Иванович, которого вы убили?

–  Что? Какой Марк Иваныч?
– залепетала становиха, и ее большое лицо вдруг, в один миг, залилось алой краской.
– Я… не понимаю.

–  Спрашиваю

вас именем закона! Где Кляузов? Нам все известно!

–  Через кого?
– спросила тихо становиха, не вынося взгляда Дюковского.

–  Извольте указать нам - где он!?

–  Но откуда вы узнали? Кто вам рассказал?

–  Нам все известно-с! Я требую именем закона!

Следователь, ободренный замешательством становихи, подошел к ней и сказал:

–  Укажите нам, и мы уйдем. Иначе же мы…

–  На что он вам?

–  К чему эти вопросы, сударыня? Мы вас просим указать! Вы дрожите, смущены… Да, он убит и, если хотите, убит вами! Сообщники выдали вас!

Становиха побледнела.

–  Пойдемте, - сказала она тихо, ломая руки.
– Он у меня в бане спрятан. Только, ради бога, не говорите мужу! Умоляю вас! Он не вынесет.

Становиха сняла со стены большой ключ и повела своих гостей через кухню и сени во двор. На дворе было темно. Накрапывал мелкий дождь. Становиха пошла вперед. Чубиков и Дюковский зашагали за ней по высокой траве, вдыхая в себя запахи дикой конопли и помоев, всхлипывавших под ногами. Двор был большой. Скоро кончились помои, и ноги почувствовали вспаханную землю. В темноте показались силуэты деревьев, а между деревьями - маленький домик с покривившеюся трубой.

–  Это баня, - сказала Становиха.
– Но умоляю вас, не говорите никому!

Подойдя к бане, Чубиков и Дюковский увидели на дверях огромнейший висячий замок.

–  Приготовьте огарок и спички!
– шепнул следователь своему помощнику.

Становиха отперла замок и впустила гостей в баню. Дюковский чиркнул спичкой и осветил предбанник. Среди предбанника стоял стол. На столе рядом с маленьким толстеньким самоваром стоял супник с остывшими щами и блюдо с остатками какого-то соуса.

–  Дальше!

Вошли в следующую комнату, в баню. Там тоже стоял стол. На столе большое блюдо с окороком, бутыль с водкой, тарелки, ножи, вилки.

–  Но где же… этот? Где убитый?
– спросил следователь.

–  Он на верхней полочке!
– прошептала становиха, все еще бледная и дрожащая.

Дюковский взял в руки огарок и полез на верхнюю полку. Там он увидел длинное человеческое тело, лежавшее неподвижно на большой пуховой перине. Тело издавало легкий храп…

–  Нас морочат, черт возьми!
– закричал Дюковский.
– Это не он! Здесь лежит какой-то живой болван. Эй, кто вы, черт вас возьми?

Тело потянуло в себя со свистом воздух и задвигалось. Дюковский толкнул его локтем. Оно подняло вверх руки, потянулось и приподняло голову.

–  Кто это лезет?
– спросил охрипший, тяжелый бас.
– Тебе что нужно?

Дюковский поднес к лицу неизвестного огарок и вскрикнул. В багровом носе, взъерошенных, нечесаных волосах, в черных, как смоль, усах, из которых один был ухарски закручен и с нахальством глядел вверх на потолок, он узнал корнета Кляузова.

–  Вы… Марк… Иваныч?! Не может быть!