"Чатос" идут в атаку
Шрифт:
Обратно возвращались в густых сумерках. На скатах высоты то и дело вспыхивали строчки пулеметных трасс.
— Быстрее, быстрее, — беспокойно повторял Галан, укоризненно поглядывая на Долорес Ибаррури и Усатого, замыкавших их группу и за разговором не замечавших носившейся рядом смерти.
На Баракасе Степанова ожидала телеграмма от начальника генерального штаба. В ней говорилось: «Благодарю летчиков за отличные действия над Теруэльским выступом. Командный пункт. 15 декабря 1937 года. В. Рохо».
И еще одно радостное сообщение передал с Харики Федор Аржанухин: 9-я бригада
С рассвета 16 декабря над Баракасом и Эльторо повис непроницаемый морозный туман. Температура воздуха упала до 20 градусов ниже нуля. Находившиеся у истребителей летчики тревожно прислушивались к доносившейся глухой артиллерийской канонаде. «Неужели неудастся уйти в воздух? Ведь на нас надеются!» — волновался Степанов. Он помнил восторг пехотинцев, когда вчера Галан объявил бойцам, что их будут поддерживать «чатос».
Евгений давно заметил, что и сами летчики всегда с нетерпением ожидали вылетов на штурмовку противника. Маневренный истребитель И-15 в условиях горного рельефа Испании оказался незаменимой машиной для нанесения штурмовых ударов с небольших высот. Летчиков увлекали опасные, напряженные полеты в зоне плотного ружейно-пулеметного огня, требующие отличной техники пилотирования.
Наконец усилившийся северный ветер и поднявшееся над горами солнце разогнали туман. Над аэродромами появились просветы, в которые проглядывало синее морозное небо.
Молча стоявшие рядом со Степановым Сюсюкалов и Моркиляс нетерпеливо в один голос спросили:
— Взлет?
— К запуску! — крикнул Евгений, набрасывая на плечи лямки парашюта.
Через пять минут эскадрильи Сюсюкалова, Моркиляса, Дуарте и Комаса ушли в воздух, взяв курс к Санта-Барбаре. Ведомыми у шедшего впереди группы Степанова летели пилоты эскадрильи Дуарте — Мануэль Орос-ко и Ромуло Негрин.
Впереди показалась рябая от снарядных и бомбовых воронок высота Санта-Барбара. За ней виднелся горящий Конкуд, в центре которого шел наземный бой.
Подходя к траверзу реки Альфамбры, Степанов резко снизился. И тут же над линией атакующих республиканских войск взметнулись сигнальные ракеты.
Пройдя над наблюдательным пунктом полковника Галана, «чатос» перестроились в правый пеленг и тремя эскадрильями устремились на опорный пункт фашистов, прикрывавший подступы к перевалу. Замыкающая эскадрилья Леопольда Моркиляса атаковала позиции вражеской артиллерии на северных склонах Санта-Барбары.
После первой атаки Степанов и его ведомые, уйдя на высоту, прикрывали товарищей, штурмовавших передний край фашистов. Залегшая перед опорными пунктами противника республиканская пехота, к боевым порядкам которой в это время подошли танки, поднялась в атаку. При поддержке огня корпусной артиллериибойцы 22-й бригады ворвались в первую траншею. Завязалась рукопашная схватка. А «чатос», расчищая пехоте путь
На сороковой минуте, когда республиканские танки достигли плато у перевала, израсходовавшие боеприпасы «чатос» ушли на свои аэродромы. Через полтора часа штурмовой налет на Санта-Барбару был повторен.
В полдень стало известно, что взяты высота Санта-Барбара и Конкуд. Из Харики приехал порученец начальника генерального штаба: Степанова срочно вызывал к себе генерал Рохо.
На командном пункте авиации кроме Рохо находились Штерн, Луна, Птухин, Агальцов, Усатый, несколько офицеров и переводчиц.
Невысокий плотный Рохо, одетый поверх форменной шинели в подбитое мехом кожаное пальто, внимательно разглядывал Степанова сквозь толстые стекла круглых очков, пока тот докладывал о вылетах группы к Санта-Барбаре и Теруэлю.
Дверь отворилась, и в комнату вошел подтянутый смуглолицый летчик.
— Вы знакомы? — кивнул на вошедшего Рохо.
— Да, мой генерал, — ответил Степанов, узнавший Хесуса Родригеса, пилота из эскадрильи капитана Алонсо.
— Вам обоим предстоит нелегкий разведывательный полет, — проговорил Рохо, склоняясь над картой, густо испещренной тактическими знаками.
Летчики переглянулись: Р-зетам и И-15 еще не доводилось вместе летать в разведку.
Генерал постучал по карте карандашом.
— Окружить противника мало — его нужно еще и уничтожить. А для этого необходимо знать, что ожидает наши войска на внешнем кольце окружения. Нас интересует сосредоточение резервов противника в этом районе, — синим карандашом генерал нарисовал на карте эллипс. — С этой целью принято решение: послать в тыл противника фоторазведчик, в состав экипажа которого будет включен один из офицеров штаба армии. Прикрытие разведчика — пять истребителей из группы «чатос».
Рохо повернулся к Евгению:
— Командиром патруля назначаетесь вы. Вам предоставляется право по своему усмотрению взять с собойлюбого летчика группы. Донесение воздушного разведчика мы будем ожидать на командном пункте 18-го корпуса в районе Кампильо.
Во второй половине дня 16 декабря в зоне Конкуда, Сан-Бласа и Кампильо разгорелись упорные воздушные бои, в которых участвовало до двухсот самолетов с обеих сторон. А на земле республиканские войска, вгрызаясь в оборону фашистов, шаг за шагом неотвратимо продвигались навстречу друг другу. Вот-вот должно было замкнуться кольцо окружения. Теруэльский выступ, на который Франко возлагал большие надежды, оказался ловушкой для сосредоточенной здесь восемнадцатитысячной группировки мятежников…
Второй час пятерка И-15 ожидала условленного сигнала. Вместе с Евгением Степановым в разведывательный полет должны были отправиться Григорий Попов, Анатолий Сидоренко, Санбудио — заместитель Комаса — и Семен Евтихов. Время шло, но ни телефонного звонка с Харики, ни Р-зета Хесуса Родригеса, который должен был пройти низко над Баракасом…
Солнце клонилось к западу. Когда Евгений уже думал, что вылет отменят, раздался настойчивый звонок телефона, стоявшего на крыле самолета. Схватив аппарат, Энрике передал его в кабину.