"Чатос" идут в атаку
Шрифт:
Одетый в замшевую куртку мужчина, держа в руке незажженную сигарету, подошел к их столу. Девотченко надавил кнопку зажигалки. Прикуривая, француз медленно сказал по-русски:
— Ваш самолет взлетит через тридцать минут.
Он кивком головы указал на белый двухмоторный «потез» и небрежно пошел к выходу.
У Степанова пропала всякая охота есть, но под строгим взглядом Девотченко он сдержал себя. Время было, и они спокойно закончили завтрак.
Когда летчики спустились в зал ожидания, Евгений увидел нескольких пассажиров, с которыми они на «Кооперации» прибыли в Гавр. Но
У крыла «потеза», скатывая в рулон моторные чехлы, возился пожилой бортмеханик. Оторвавшись от своего занятия, он окинул взглядом подошедших к самолету и махнул рукой:
— Салут, камарадас!
Евгений занял кресло поближе к кабине пилотов. Девотченко и Сюсюкалов устроились рядом на откидном диванчике. На пол грохнулся туго затянутый веревками брезентовый рулон. Хлопнула поставленная на стопоры дверь. Проходя между кресел, бортмеханик громко крикнул:
— Субида! Взлет!
Выбросив ком сизо-черного дыма, заработали двигатели.
Громыхая амортизационными стойками, видавший виды «потез» побежал по травяному покрову. В иллюминаторе кабины мелькнули француз в замшевой куртке и Леонид, стоявшие на открытой веранде ресторана.
Над переплетением железнодорожных путей и голубой лентой реки Гаронны самолет развернулся к Пиренеям. Евгений бросил прощальный взгляд на город:
«Хорошо сработали тулузские товарищи…»
Они летели уже час. Внизу раскинулись угрюмые, покрытые снегом горы. С большой высоты была видна отороченная седой линией прибоя лазурная полоса. Средиземное море! Девотченко и Сюсюкалов дремали. «Ну и спокойствие у них, чертей! Позавидовать можно», — смотря на своих попутчиков, думал взволнованный Евгений.
Прошло еще тридцать минут. Шум моторов начал постепенно стихать. «Потез» пошел на снижение. Евгений с интересом всматривался вниз: под крыльями самолета на берегу моря раскинулся огромный город, в центре которого возвышалась островерхая громада собора. Машина прошла над портом, обогнула гору с разбитым на ее склонах густым парком и игрушечной церковью. Это была Барселона.
«Потез» уже подруливал к зданию аэровокзала.
— Эста тодо комформэ! Все в порядке! — громко сказал бортмеханик, выходя из пилотской кабины.
Добровольцы уже подошли к двери, когда их окликнул командир самолета. Летчики обернулись. В центре пассажирской кабины стоял экипаж «потеза».
— Фелис бьяхэ! Счастливого пути! — испанцы вскинули сжатые кулаки.
— Спасибо, друзья!
Спустившись на землю, по укоренившейся годами привычке все трое посмотрели вверх. В солнечном небе кружились белые чайки. Вдали дымили трубы многочисленных заводов Барселоны. На горизонте темнели вершины Каталонских гор.
Евгений вдохнул влажный морской воздух.
— Здравствуй, Испания!
Первые встречи
К великому удивлению летчиков, у здания аэровокзала их встречали Семен Евтихов и Михаил Котыхов в лихо сдвинутых
— Салут, камарадас! — вскинув к плечу сжатый кулак, приветствовали они друзей.
— Ну, чистые испанцы! — восхитился Девотченко. — Салут. А где остальные?
— На базе в Лос-Алькасаресе. Их увез Кутюрье. А мы с рассвета по его распоряжению встречаем вас.
— Кто такой Кутюрье? Француз?
— Русский. Из штаба авиации. Но по-французски и по-испански говорит здорово. Пилота «фармана», на котором мы прилетели, ругал на трех языках.
— За что это?
— Расскажем по пути в город, — кивнув на светлый лимузин, пообещал Евтихов.
— А мы думали, вы в Париже застряли, — садясь в машину, сказал Степанов.
— Будет Семен по Парижу гулять, когда он и во сне и наяву грезит испанками, — пробасил Сюсюкалов.
Лимузин двинулся по дороге, обсаженной платанами. Вырвавшись на широкое асфальтированное шоссе, машина на огромной скорости понеслась к Барселоне.
— Ну и ну, — покачал головой Девотченко, увидев, что стрелка указателя скорости перевалила за сто.
— Здесь тише не ездят, — объяснили ему Семен и Михаил, чувствовавшие себя в Испании уже старожилами.
По пути они рассказали о воздушном приключении своей группы после старта «фармана» с аэродрома Ла-Бурже.
Все шло хорошо, пока они летели над Францией. Но едва «фарман» достиг Пиренеев, пилот начал нервничать, оглядываться по сторонам, то и дело меняя курс. Под самолетом зияли темные провалы ущелий, вздымались голые скалы. Погода вконец испортилась. Добровольцы догадались, что француз потерял ориентировку. Ошибка в десять — пятнадцать градусов могла привести самолет на территорию, занятую мятежниками.
Пришлось пассажирам прийти на помощь незадачливому пилоту. Жестами, постукиванием по компасу с трудом объяснили они, что ему следует вести машину на юго-восток. «Выйдем к побережью Средиземного моря, там разберемся», — рассудили добровольцы. В знак согласия француз кивнул и кулаком стукнул себя по макушке. Дескать, как это я сам не догадался.
Вскоре показался раскинувшийся на лесистых склонах гор небольшой городок. Взявший на себя обязанности штурмана Виктор Кустов, сверившись с картой, спросил француза: «Жерона?» Пилот радостно закивал головой. Добровольцы облегченно вздохнули: самолет летел над республиканской территорией. Выйдя к побережью, «фарман» взял курс на Барселону…
Добровольцев разместили в девятиэтажной гостинице «Диагональ».
Быстро закончив все формальности, они вышли на одну из красивейших магистралей Барселоны — проспект Рамбле. На площади Каталонии черноголовые мальчишки кормили голубей. В лучах солнца сверкали серебристые струи фонтанов. Вдоль пешеходной дорожки стояли продавцы птиц с клетками в руках. В крохотных ларьках улыбались цветочницы. В толпе на проспекте было такое смешение военных мундиров, что непосвященному не стоило и пытаться разобраться. Летчики осмотрели памятник Христофору Колумбу, зашли в порт. Постояли у пустующих причалов, любуясь прозрачной голубизной моря. Потом на фуникулере поднялись в парк, разбитый у вершины горы Тибидабо, откуда открывалась величественная панорама Барселоны.