Часы от президента

Филатов Никита Александрович

— Хорошо. Я все сделаю.

— Обязательно. Вот тогда все действительно будет в порядке.

— Спасибо. Слушайте… Слушай… — Самошин выгреб из кармана возвращенные милиционерами деньги:

— Пошли по стаканчику? Коньячка? Чисто символически?

Владимир Александрович пожал плечами: от таких предложений отказываться не принято, но…

— Вот сюда, зайдем? А то не по-русски как-то!

Людей пустых и никчемных от спиртного развозит быстро. А может быть просто — коньяк попал Самошину, как говорится, на старые

дрожжи.

Во всяком случае, после первых ста граммов журналист стал пускать слюни и жаловаться на судьбу:

— Слушай, Саныч… Гады они, понял? Сволочи!

Потом его потянуло на подвиги.

Виноградов вполуха слушал, как собеседник грозится всем показать что-то такое… что-то эдакое мужское совершить… подвиг такой…

— Ты думаешь, я — что? О, про меня ещё заговорят все!

Потом это все Владимиру Александровичу надоело:

— Пора. Зови официантку.

Но даже пока майор запихивал Самошина в такси, тот ещё пытался шептать ему на ухо про грядущую секретную командировку, про репортаж, который он из неё привезет, про огромные деньги, про славу, про баб…

В тот вечер Виноградов принял эти слова за пьяную похвальбу журналиста-неудачника. И каково же было его удивление, когда спустя всего пару недель в информационном блоке он увидел знакомую бородку на фоне гор и трубопровода:

— Алексей Самошин и Виктор Гвоздюк, специально для…

А ещё через несколько дней средства массовой информации разнесли по миру весть об очередном захвате заложников.

На этот раз жертвой похитителей стала сьемочная группа телеканала ЦРТВ.

* * *

Доехали без проблем, вскоре после полудня.

— Ну, слава Аллаху! Вот и все…

— Вижу. Наконец-то.

Горная база полковника Асхабова больше всего напоминала крепость. Собственно, так и было. Когда-то она защищала единственный выход на перевалы — и помнила, говорят даже нашествие Чингисхана.

Конечно, время и люди не пощадили средневековую крепость. Но и сейчас то, что осталось, производило впечатление: пятиметровые стены из тесаного камня, грозные башни у дороги, прорези бойниц…

В небе, чуть пониже солнца, развевался знакомый Виноградову флаг республиканской гвардии.

А до войны сюда часто возили туристов и отдыхающих — на шашлыки.

Еще в крепости, говорят, работали всякие-разные археологические экспедиции. Так уж повелось, что при каждой очередной заварухе местные жители археологов вырезали: в девятнадцатом году, в тридцать втором, в сорок первом… Вот они и лежат теперь неподалеку, на кладбище — бедолаги-ученые, попавшиеся кому-то под горячую руку.

«Ниву» пропустили беспрепятственно.

Внутри, за стенами, одно на другое громоздились двух — и трехэтажные строения различных эпох и стилей — все, впрочем, одинаково пыльные и неказистые.

Свободного пространства между домиками

оставалось так мало, что водитель с трудом выискал место для парковки.

— Осторожно…

«Нива» втиснулась между грузовиком без номера, но с плохо закрашенной эмблемой вооруженных сил России, и самоходной артиллерийской установкой времен войны против гитлеровцев.

— Вылезай.

Вообще, боевых машин вокруг было много, в основном, конечно — бронетранспортеры и БМД. Имелся даже танк… Часть техники, судя по всему, ржавела тут в полной неподвижности не первый год, но кое-что содержали в полном порядке.

Появление Владимира Александровича и его сопровождающих вызвало среди обитателей крепости заметное оживление. Со всех сторон автомобиль сразу обступили бородачи в камуфляже, увешанные по местной моде легким и тяжелым стрелковым вооружением.

Впрочем, к собственному удивлению Виноградов заметил среди мужчин и пару особ так называемого слабого пола. Женщины были молоды, миловидны, но носили автоматы, подсумки, ремни — и отличались от товарищей по оружию только отсутствием растительности налице.

Только после того, как Шамиль по очереди поприветствовал всех, оказавшихся у машины, а с некоторыми даже обнялся, двинулись дальше.

Идти оказалось недалеко — до соседнего дома.

— Вот, это здесь — штаб гарнизона.

— Понятно.

Местная письменность ещё не была переведена с кириллицы на арабскую вязь, поэтому Владимир Александрович без труда прочитал табличку у входа.

— Заходи, майор! Не бойся.

— Да чего уж теперь…

Асхабов оказался точно таким же, как на многочисленных газетных фотографиях: ещё не старик, но в возрасте. Горбатый нос, густые брови, губы в ниточку — словом, типичное «лицо кавказской национальности».

Форма сидела на нем ладно, хотя и не по-военному, скорее, как хорошо подогнанный штатский костюм. Владимир Александрович сразу обратил внимание на золотистую многолучевую звезду — высший орден республики, такой же, как Владимир Александрович видел утром.

Дверь за спиной гостей скрипнула, и они остались втроем в комнате с белыми стенами и портретом покойного президента над столом.

— С приездом, — улыбнулся хозяин, но руки не подал.

— Здравствуйте.

— Все в порядке?

Шамиль кивнул, а Виноградов пожал плечами.

— Как доехали?

— Шумно.

— Присаживайтесь. Да, я знаю про обстрел. И про все прочее…

Владимир Александрович покачал головой:

— Я имею в виду не засаду даже. Учитывая тайный характер договоренностей и специфику операции… Какая же тут секретность, если про мою поездку и про деньги в этом чертовом портфеле каждая собака знает? Не говоря про здешних так называемых полевых командиров?

— Нормально! Все так и было задумано, — усмехнулся хозяин, и увидев недоуменно поднятые брови майора добавил: