Часы от президента
Шрифт:
— Сюда, — спутник придержал Самошина под локоть.
Бортовой люк был уже открыт, но прежде чем поставить ногу на ступень металлической лесенки журналист ещё раз ощутил на себе хватку стальных пальцев:
— Быстро!
Самошин даже не понял, как оказался внутри.
Он успел только разглядеть зеркальные блюдца солцезащитных очков, бороду, усы — и тут же согнулся от удара в пах. За спиной что-то прогрохотало, и дневной свет стал проникать внутрь салона только через зашторенные иллюминаторы.
Звук двигателя и вращающихся винтов нарастал. Но находящиеся внутри не теряли времени даром — Самошина избивали и на земле, и когда вертолет оторвался от площадки, набирая высоту, и потом, когда он уже лег на курс.
Последнее, что увидел отброшенный ударом к иллюминатору журналист, была крохотная мужская фигура в плаще, уходящая в сторону крепостного пляжа…
Шамиль лизнул окровавленные костяшки кулака и пожаловался:
— Вот гад, слушай? Всю руку об него разбил.
Стоящий рядом парень, типичный питерский «браток», молча кивнул.
Далеко внизу, под дрожащим вертолетным днищем, потянулся зеленый
— Не пора еще?
— Наверное, — Шамиль подхватил неподвижное тело Самошина и подтащил его к бортовому люку. — Живой, да… Правильно!
— Слушай, а это что?
На покрытом ковролином полу матово золотились мужские часы.
Шамиль посмотрел на запястье Самошина со следом от браслета:
— Его. Точно.
— Замок, наверное, был слабый… Ну, что? Делаем?
Они убрали задвижку и пряча лица от ворвавшегося снаружи ветра выпихнули тело журналиста вон. Прежде чем закрыть люк, Шамиль туда же отправил и подарок российского президента.
— Высота метров триста.
— Хватит.
…Горожане теперь редко смотрят на небо.
Поэтому никто не заметил в осенней дымке черную точку, отделившуюся от экскурсионного вертолета и быстро затерявшуюся среди деревьев. А если кто даже случайно обратил внимание, то подумал, что так и надо.
И, скорее всего, был прав.
Моздок — Санкт-Петербург
Сентябрь 1997 года