Частные уроки

Автор неизвестен

— Он живет недалеко от центрального супермаркета, — успокоил его Фили. — Я знаю где. Завтра с утра к нему вместе и пойдем. А вообще, Шерман, это гениальная идея. — Фили решил похвалить приятеля. Тот горделиво выпятил грудь. Но чтобы толстяк не зазнавался, Фили добавил: — И как только она родилась в твоей голове?

— Да уж в твоей-то она бы точно не появилась, — парировал толстяк.

Они еще с полчаса обсуждали детали завтрашней операции. Энтузиазм так и распирал Шермана. Фили подумал, что все-таки его товарищ

по натуре авантюрист. Но сейчас это и к лучшему.

— Шерман, мы не отвлекаем тебя от важных и нужных дел? — вежливо спросила Николь, когда наконец все было сказано и повисла затяжная пауза.

— Да нет вроде… — не понял толстяк.

— Время позднее, — терпеливо объяснила она. — Может ты устал?

Тут до Шермана дошло.

— Да, конечно, мисс Меллоу, — изобразил он из себя внимательного гостеприимного хозяина. — Вам надо отдохнуть. Пошли, Фили. — Толстяк встал и решительно направился к двери, надежно скрывающей его убежище от праздных взглядов.

Николь тоже встала со стула, подошла к тахте и села на краешек.

Фили поднялся и пошел вслед за другом к выходу.

— Фили, ты не хочешь еще на чуть-чуть задержаться? — спросила Николь и многозначительно похлопала по тахте рядом с собой.

Шерман поперхнулся. Если бы земля разверзлась у ног его, он был бы менее удивлен. Он-то полагал, что теперь все ясно. Что мисс Меллоу была добра к Фили по приказу Лестера. А получается, что сейчас инициатива исходит от нее самой? Шерман выжидающе посмотрел на Фили.

Тот подарил другу высокомерно-снисходительный взгляд: мол, знай наших. Но сказал:

— Я бы, конечно, с удовольствием остался, но мы же договорились, что сперва вернем деньги. А потом, действительно уже поздно — вдруг Лестер забеспокоится.

— Ну ладно, — вздохнула она. — Тогда спокойной ночи!

— Я вам принесу одеял, — пообещал Шерман и они вышли. Стена вернулась на свое место. — Что ж ты растерялся-то, дубина? — набросился он на Фили, когда удостоверился, что Николь их не услышит. — То же мне…

— Не расстраивайся, — уверенно сказал Фили. — Главное — вернуть деньги. А остальное никуда не денется. — Они подошли к велосипеду Фили. — Спасибо за помощь.

— Какие еще благодарности — мы же друзья! — удивился Шерман.

— Ну, до завтра. Нам предстоит трудный день.

— Справимся! — самоуверенно заявил толстяк.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

— Доброе утро, Лестер, — сказал Фили входя в кухню, хотя был уже полдень.

Лестер засовывал хлеб в тостер. В автоматической кофеварке закипала вода. Лестер обернулся, лицо его исказилось в дурацкой сатанинской улыбке, но страха у Фили эта гримаса отнюдь не вызвала.

— Доброе утро, — ответил шофер, стараясь говорить по-отечески дружелюбно, но как отметил Фили, у него это плохо получалось. — Кофе пить будешь?

— Да.

Спасибо, Лестер, — кивнул Фили и примостился рядышком за рабочим столом.

Лестер налил кофе в узкие высокие чашечки, выложил дымящиеся тосты на тарелку. — Сегодня возвращается твой отец, Фили. Ты готов?

— К чему? — деланно удивился Фили, уставившись на Лестера ясными глазами. Лестер насыпал три ложки сахара в свой кофе и, помешивая, нагло сказал:

— К его приезду…

Фили призадумался как бы ему ответить так, чтобы озадачить Лестера как следует, но и в то же время не дать ему насторожиться.

Снизу послышался протяжный, самоуверенный звонок в парадную дверь. Звонивший явно не хотел ждать и не отпускал кнопку.

— Кого еще черти несут? — поморщился Лестер.

Фили знал кого. Но не стал афишировать перед Лестером свою осведомленность.

Он встал сегодня предельно рано, но борьба с сладким утренним сном закончилась быстро — не время спать.

Войдя в тайное убежище Николь, Фили залюбовался спящей женщиной. Дыхание ее было ровным и спокойным. Вдруг ресницы ее задрожали в лучах утреннего солнца и она открыла глаза. Увидев Фили, она радостно улыбнулась.

Поистине она достойна любви.

Когда они втроем подошли к небольшому чистому дому мистера Трэвиса с красной черепичной крышей, утопающему в зелени, инструктор по теннису делал во дворе зарядку. Увидев своих подопечных, он несколько удивился, но встретил их радушно, пригласив в дом. Как по мановению волшебной палочке на столе в гостиной, покрытом белой накрахмаленной скатертью оказались чашки с чаем и тарелка с бисквитами. Пожилая мать мистера Трэвиса хлопотала так, будто пожаловали особо дорогие гости.

— Я слушаю вас, — сказал мистер Трэвис, когда все уселись, и его мать удалилась по своим делам.

Он прекрасно понимал, что друзья заявились к нему не из праздного безделия. Но все его внимание приковала к себе Николь в своем изысканном вечернем платье (правда, неподкрашенная, но это отнюдь не портило ее). И Трэвис обратился именно к ней, что несколько задело самолюбие Шермана.

— Мы хотим попросить вас об услуге, — мягко улыбнувшись сказала Николь и сделала глоток из изящной фарфоровой чашечки.

— Все, что угодно, мисс… — мистер Трэвис был сама услужливость.

— Мисс Меллоу. Зовите меня просто Николь, мистер Трэвис.

— Хорошо, Николь, — улыбнулся простовато-бесхитростно Трэвис и пододвинул ей бисквиты. — Так в чем дело?

Фили подумал про себя: а посещала ли вообще когда-нибудь молодая женщина это холостяцкое жилище?

— Нас шантажируют, — произнесла Николь и поставила чашку на стол, — требуют десять тысяч долларов.

— Вы в полицию обращались?

— Мы не можем обратиться в полицию, — вздохнула Николь и вопросительно посмотрела на Фили.