Частица тьмы
Шрифт:
— Больны? — переспрашивает Шэй. — Хочешь сказать?..
— Они принесли эпидемию. — Анна смотрит на меня. — Я хотела предупредить тебя. Лара, беги. Прячься. Спасайся.
Я слышу слова, но они как будто отдаляются, стихают. И мои глаза сосредоточены лишь на пляшущем пламени у нее в руке.
Шэй говорит что-то.
Анна уходит, она должна унести свечу с собой.
Должна.
Но пламя по-прежнему здесь… оно дрожит и растет…
оно в моих глазах, и я пытаюсь увидеть мир таким, каков он на самом деле… не этот кошмар…
но
не могу…
оно здесь..
тени по краям… они растут…
пламя…
огонь…
он здесь.
18
ШЭЙ
— Лара! Лара! Что с тобой?
Девочка вся дрожит, лицо белеет, потом краснеет. Она валится на пол и сворачивается в клубочек.
— Лара! Ответь мне.
Но она начинает кричать — пронзительный звук рвет барабанные перепонки, как в ту ночь, когда я назвала ее по имени, когда я назвала ее Келли.
В этот раз я не зову ни Септу, ни Ксандера. Я не позволю им насильно успокаивать ее, пеленать ее разум и дух смирительной рубашкой. Нет.
В ее ауре, когда я мягко и осторожно проникаю в ее сознание, черной рябью колышется боль. «Лара, я могу тебе помочь?»
«Я НЕ ЛАРА!»
«А кто ты?»
«КЕЛЛИ, Я КЕЛЛИ!» Теперь она выкрикивает свое имя снова и снова, и я вижу то, что она видит, что чувствует, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не отшатнуться от ужаса и страха.
Неужели в этот раз приступ вызвала свеча Анны?
Она пылает, горит, как горела я, когда едва не умерла…
И именно так умерла Дженна — в первый раз. Когда ее исцеляли огнем.
Неужели Келли слышала об этом, а потом каким-то образом вообразила? Да нет, не может быть, чтобы дело было только в этом.
Это и есть Дженна, это ее воспоминание, то, которым она поделилась со мной когда-то. Как воспоминание Дженны может быть у Келли? Как такое возможно?
Келли перестает кричать и обмякает.
— Дженна? — шепчет она вслух… неужели услышала мои мысли, когда я контактировала с ней, пытаясь помочь? — Дженна, — шепчет она снова. — Это была Дженна, так ее звали. Часть меня умерла вместе с ней.
Келли выныривает из воспоминания, или сна, или что там это было, и плачет — не тихонько, а навзрыд, с горькими всхлипами, которые разрывают мне душу. Я обнимаю ее и легонько покачиваю.
— Ш-ш, ш-ш, Лара, я с тобой, никто тебя не обидит.
— Я Келли, — бормочет она между всхлипами и качает головой.
— Хорошо. Келли. Тебе ничто не грозит, пока я здесь, обещаю.
Но на самом деле я не знаю, смогу ли сдержать обещание. Анна сказала, что в лесу, ниже поселка, началась эпидемия, и там умирают люди. Теперь, когда нет Дженны, которая распространяла ее везде и повсюду, она может передаваться только непосредственно от человека к человеку,
По силам ли мне защитить ее от этого?
Выплакав все слезы, а с ними и все силы, Келли наконец позволяет мне отвести ее к кровати и почти мгновенно проваливается в сон, продолжая сжимать мою руку в своей. Я все жду, что кто-нибудь придет узнать, в чем дело, но никто не приходит.
Наблюдаю за спящей и не спешу высвободить руку, чтобы не потревожить ее.
Почему Келли переживает смерть Дженны как свою собственную? Как такое возможно? Она была там, я знаю, потому что все детали в точности такие, как в воспоминаниях Дженны, которыми она со мной поделилась. И Келли сказала, что часть ее умерла с Дженной?
Не могу придумать этому никакого разумного объяснения.
Но этой тайне придется пока подождать.
Я простираю сознание к лесам и дальше: птицы, животные, любые глаза, через которые можно увидеть свидетельства эпидемии, о которых говорила Анна. В душе еще теплится надежда, что может быть, она ошиблась. Может быть, у них обычный грипп или какая-нибудь другая болезнь.
Но проходит совсем немного времени, и я нахожу крысу, обнюхивающую тело. Мертвое тело. Смерть несомненно наступила от эпидемии: в широко открытых застывших глазах — кровь. А затем я вижу и других, больных и умирающих прямо сейчас.
Эпидемия никогда раньше не добиралась до этого места. Члены общины не обладают иммунитетом. Они не защищены.
А Келли?
Я устанавливаю мысленный контакт с Ксандером, и в мои мысли просачивается паника.
19
КЕЛЛИ
На следующее утро просыпаюсь медленно.
Я одна… нет, Чемберлен здесь, спит у меня в ногах. На столе у кровати записка: «Пожалуйста, не выходи из дома — это важно. Потом объясню. Вернусь, как только смогу. Люблю, Шэй».
Прикладываю пальцы к двум последним словам и чувствую, как их тепло мало-помалу наполняет меня.
Шэй не написала мое имя наверху листка. Может, просто не знала, стоит ли это делать, не вернулась ли я вновь в пустую оболочку Лары?
Нет, этого не будет. Я Келли. Теперь я это знаю и быть Ларой больше не желаю.
Еще я знаю, что есть много такого, что я забыла — точнее, такого, что меня заставили забыть, и хочу все это вернуть.
Прошлой ночью, когда я увидела свечу в руке Анны, края сдвинулись, окружили меня. То создание тени было здесь, и мы вместе корчились в пламени от боли.