Часть 1
Шрифт:
Опять, как и год тому назад, строительство началось с суеты и беготни – надо было раздать кучу указаний и проконтролировать кучу дел. Побегав в бешеном темпе по растущей территории своей усадьбы и порта пару недель, Маляренко окончательно задолбался и, свалив все заботы на Семёныча, принялся готовить к походу лодку.
Первый, по-настоящему 'большой' поход на 'Беде' состоялся лишь через месяц, когда весна окончательно вступила в свои права, а море – полностью успокоилось.
Из затона вышли на вёслах. Медленно, зато верно. Моторист Сашка был довольно щуплым, хотя и жилистым
– И, раз!
– И, раз!
– Сашка, когда ты уже свою бандуру раскочегаришь, а?
– Греется уже!
– И, раз!
Спор о том, куда плыть не утихал несколько дней. Олег и Саша тыкали пальцем на юг, в сторону гор и утверждали, что там природа и климат лучше и люди там точно должны быть. Маша и Борис им возражали, что на плоском берегу будет проще разглядеть поселения, тем более что бинокля у них нет и поэтому надо двигаться на север. Оставшись наедине, Иван просто бросил монетку – выпал юг.
Двигатель понемногу раскрутился и лодка заметно ускорилась. Работала эта штука почти бесшумно и без всякой вибрации, выдавая скорость, приблизительно в девять километров в час. Волна была совсем небольшая и восьмиметровая лодка уверенно шла навстречу солнцу. Олег валялся на палубе, смазывая жиром мачете, Сашка напросился рулить, а Иван, велев мужикам поглядывать на проплывающий по левую руку берег, завалился спать. Дорога до бывшего посёлка рыбаков занимала пять часов, была отлично известна и никакого интереса у капитана не вызывала.
– Мама, а можно я птичек хлебушком покормлю?
Маленький Ванечка, стоял на корме прогулочного теплохода, крепко держался за мамину руку и смотрел на висящих в воздухе чаек. Крикливые птицы ловко ловили кусочки хлеба, которые им кидали люди. Самые наглые умудрялись выхватывать пищу прямо из рук. Стоявшую рядом с ним женщину Ванечка не видел, всё его внимание было поглощено диковинными белыми птицами. Но он маму ЧУВСТВОВАЛ. Тёплая и ласковая ДОБРОТА нежно потрепала малыша на макушке.
– Конечно, милый.
Родной запах на секунду затмил запахи моря и ветра.
– Мама?
Иван резко, рывком сел и продрал глаза. Сердце снова, как тогда, в прошлый раз, гулко бухало в груди.
'Это знак, это снова знак. Всё будет хорошо!'
Маляренко задумался, вспоминая эти два года своей жизни.
Сначала он просто выживал. Физически. Потом вживался в социум. Потом изменил социум под себя. И ни разу, при этом, никого не предал, ни разу просто так никого не обидел.
'Я хороший человек? Я – правильный? У меня есть семья, дом, дело. Даже родня появилась. Вокруг меня живут мои люди. Я им нужен? Наверное, да. Программа минимум выполнена. Почти. Осенью совсем будет выполнена. Что дальше? Просто жить?'
Бездонное синее небо притягивало взор. Ивану казалось, что он сейчас упадёт вверх. 'Просто жить' почему то не хотелось.
'Цель. Мне нужна цель в этой жизни. Прошлую жизнь я уже прожил впустую. Хватит!'
– Вот, Сашок. Шах тебе и мат! – Радостный бас Олега вернул капитана к действительности.
'… я подумаю об этом завтра…'
Путешествие на юг прошло впустую.
Вечером, похлебав супчику и прикинув имеющиеся запасы еды и воды, Маляренко решил пройтись ещё немного дальше на восток, вдоль берега. Места здесь были обильные и для жизни очень даже приспособленные, и в глубине души Иван очень надеялся хоть кого-нибудь встретить. Потому как, кому, нахрен, нужен порт, если он, этот порт, на всём белом свете ОДИН? Прошарашившись у южных берегов ещё пару дней и так никого и не встретив, горе-путешественники повернули домой.
Первый блин вышел комом.
Олег сидел на палубе, молча поглядывая на шефа. Этот человек, который дал ему и его семье будущее, вызывал в душе мужчины противоречивые чувства. С одной стороны благодарность за жизни дочерей и жены, а с другой – было у бывшего прапорщика чувство, что он связался с чем-то, что ему не по зубам. Это как ручной лев. Сегодня добрый-добрый, а завтра голову оторвёт. И понять его, предугадать его действия – совершенно невозможно. Олег был из той породы людей, которых принято называть 'честный служака', сначала он тянул лямку в армии, потом в ОМОНе, а потом он попал сюда. Где каждый сам за себя и нет СИСТЕМЫ. Любой системы. Что делать и как себя вести в новых условиях Олег не понимал. И вот он снова на службе. Бывший прапорщик подтянулся и 'автоматом' оправил свою заношенную одежду. Шеф был рядом и надо было соответствовать.
– Кхм. Иван Андреевич, а какие у нас планы на лето?
Из рулевой рубки с интересом высунулся Сашка.
– Да. Мне тоже интересно.
Иван долго молчал. Так долго, что мужики уже и не надеялись получить ответ.
– Планы? Мои планы? – Иван, прищурясь, посмотрел на Олега. Эти мужчины составляли его ближайшее окружение и с ними планами поделиться стоило. Маляренко припомнил экзамен на зачисление у Ермакова. Экзамен на профпригодность у Николая. Сейчас ему предстояло сдать самый тяжёлый экзамен. Экзамен на право НАЗЫВАТЬСЯ шефом. По факту он им был, но…
'Как там китайцы говорят? Несказанного – не существует? Я придумал себе цель в жизни, мама. Даже если я её и не добьюсь, я всегда буду к этому стремиться.'
– Планы простые, парни. Первое – не утонуть.
Мужики заулыбались.
– Второе – искать людей, а через них – прибыток нашим семьям. Да и тебе, Саш, женщину найти надо. И Борису с агрономом.
Сашка заулыбался в два раза шире и бодро закивал. Женщина ему нужна была очень-очень. Хозяйка, привыкшая передвигаться по усадьбе и дому в очень легко одетом виде, измотала парню нервы по самое 'не могу'.