Часть 1
Шрифт:
Иван вспомнил свой ночной поединок и икнул: – К-какая стая?
– Да хрен их разберёт, что за твари такие – ни одного зоолога у нас не нашлось. Меньше волка, больше лисы, хвост пушистый. Воет, тявкает. Воняет кошмарно. Серый с Ромой-аэропортом около костра ветками горящими всю ночь отмахивались, я валялся – башка гудела от удара. Остальные – как бараны в кучу сбились и орали.
– А Ермаков?
– А шеф выломал дубину и туда.
– Куда туда?
– В темноту. За ночь он четверых дубиной забил, а остальные убежали.
– Знаешь, – лицо Николая, обычно улыбчивое, стало вдруг очень серьёзным. – Если б не Пал Фёдрыч, больше половины народа уже погибло бы. Я ему вчера утром "спасибо" сказал.
Глава 14.
В которой Иван принимает стратегическое решение и вспоминает минувшие
Пляж был роскошен. Чистый мелкий песочек без единой камышинки. Море было великолепно – чистейшая вода и полное отсутствие медуз и водорослей. Мечта пляжного отдыхающего. Не хватало отеля на берегу или, хотя бы, бунгало со всеми удобствами. И очень не хватало пива. Иван грустно вздохнул – за последние пару дней в голову лезли совсем уж пессимистические мысли. Перспектив – никаких. Сплошная борьба за существование и тяжелейший труд до конца жизни. И невкусная еда. И невкусное питьё. Маляренко очень ценил комфорт и ненапряжное существование и нынешнее положение его совсем не устраивало. Раздражение и обида копились в Иване, разъедая его изнутри. Разумом он понимал, что обижаться, в общем то, не на кого, и что другим "соплеменникам" приходится тоже несладко, но ничего поделать с собой Маляренко не мог. Природа Ваню, так сказать, утомила. Хотелось в город, хотелось смога и шума машин. Сегодня утром Маляренко понял, что требуется, что-то поменять на стратегическом уровне – строить в степи новую цивилизацию не хотелось абсолютно. А уж "садиться на землю", обзаводиться огородом, хозяйством, семьей и потомством в планы Ивана не входило совершенно. А потому, получив от дяди Паши топорик и задачу нарубить "воооот столько жердей попрямей", Иван не пошел вместе с бригадой Ромы-аэропорта вырубать остатки подлеска в роще, а двинул прямиком на пляж, где каждое утро рыбачил Николай.
Бывший офицер-зенитчик оказался не один, вместе с ним на пляже была Оля, бывшая студентка, а ныне сборщица мидий и старший помощник главного рыбака. Недовольно поглядев на пришедшего Маляренко, она поспешно натянула на себя майку и шортики. Коля ухмыльнулся и подмигнул Ивану: видал, мол?
– Ты чего здесь? Тебя ж Фёдрыч вроде как на лесоповал отправил?
– Поговорить бы. Без лишних ушей чтоб. – Иван покосился на дочерна загорелую девушку.
Николай приподнял бровь и рыбачка послушно отошла от мужчин.
Маляренко присвистнул: – Ты смотри, как вышколил!
– А то! – Коля довольно улыбался. – Ну рассказывай, чего задумал?
Иван сел на горячий песок и задумчиво уставился в море. Простой вопрос приятеля поставил его в тупик. Вся штука заключалась в том, что он еще толком ничего не придумал и никаких планов еще не строил. Маляренко точно знал – чего он НЕ хочет. Рядом присел Николай и начал перематывать снасть, временами посматривая на стройную фигурку девушки, сидевшую невдалеке. С моря дул приятный прохладный бриз.
– Знаешь, – Коля положил снасть на песок. – Я тут последние десять дней с часами восходы встречаю. И закаты, блин, провожаю. День на убыль идёт. Соображаешь? Так что, ежели уйти задумал – подумай крепко для начала, ладно?
– А что ты предлагаешь, дружище? Избы рубить и деревеньку ставить?! – Маляренко криво улыбнулся. – Не хочу!
– Да кто тебя спрашивает – хочешь ты или не хочешь! – повысил голос офицер. Девушка тревожно оглянулась на мужчин и Николай сбавил обороты. – У тебя, что? Какой-то выбор есть? Или ты думаешь, что где-то тебя ждёт – не дождётся калиточка домой?
Иван поморщился – тема "калиточки" горячо обсуждалась каждый вечер за ужином и успела порядком надоесть.
– При чём тут это. Хотя, если честно, то – да. Я верю, что такая дверь есть. Как то же мы сюда попали? А если есть вход, то должен быть выход! Простая логика! Я её найду. И вернусь домой.
Николай с сочувствием посмотрел на приятеля. – А если не найдешь?
– Вот ты спросил про выбор. Выбор есть всегда, даже сейчас мы можем выбрать: смириться или бороться. – Маляренко сам удивился тому, как высокопарно прозвучали его слова. – Я построю дом, женюсь на этой долбанной Ксюше, заведу хозяйство, но всю свою жизнь буду жалеть о том, что не решился и не попытался найти эту "калиточку". Даже если её и нет. Понимаешь? – Маляренко взглянул на офицера. Тот в задумчивости кусал губу и невидяще смотрел на море.
– Понимаю. Мне надо подумать. Ты тоже думай. А я пока пойду рыбу ловить.
Иван устроился поудобнее и стал думать.
Примерно в двадцати метрах от берега из воды торчала целая россыпь обросших ракушками
"А если найдёт?" – стеганула плетью по сердцу шальная мысль – "Он сможет".
"Да как же он его найдёт! Где?" – голос разума был полон скепсиса. Николай судорожно потёр виски. Эдак и с ума сойти недолго. Он посмотрел на загорелое тело своей подруги и улыбнулся. Оля счастливо улыбнулась в ответ и продемонстрировала свою добычу – почти полную корзинку мидий. А заодно – и своё красивое молодое тело. Мысли рыбака потекли в другом направлении. Настроение улучшилось, Коля подтянул трусы и стал готовить снасть.
"Война план покажет". – подумал он и в первый раз за сегодня забросил перемёт.
Иван сидел под солнышком и наблюдал за тем, как рыбачит его приятель, девушку, находившуюся в воде с другой стороны камней, он не видел. Мысли путались и ничего путного в голову не приходило. Одно Маляренко понял чётко – Николай с ним не пойдёт. Подругу вот себе завёл. Ваня завистливо вздохнул – самую красивую девчонку заарканил. Впрочем, еще не понятно кто – кого.
Еще неделю назад, когда до самых тупых дошло, что они тут, как минимум, надолго, среди баб началась жёсточайшая конкуренция за обладание лучшими самцами. С одной стороны было забавно наблюдать, как вернувшись вечером в лагерь после тяжёлой работы, женщины приводили себя в порядок и к столу выходили приодетыми и даже слегка подкрашенными. А с другой – горькое это было зрелище, ничего кроме сочувствия к этим несчастным, не вызывающее. Иван вспомнил Ксюшу, бывшую соседку по самолёту. Тридцатилетняя разведенка, отплакавшись по оставленному у мамы сынишке и закатив пару истерик, успокоилась и, наметив своей целью Ивана, попёрла танком. В смысле – грудью. А грудь, надо признать была хороша! Да и вообще женщина она была очень симпатичная, смущало Ивана только одно – она была и внешне и, самое главное, внутренне чертовски похожа на его бывшую жену. В принципе можно было бы на это и наплевать, жениться на ней Маляренко не планировал, и закрутить интрижку, тем более что Ксения от намёков перешла к прямым и недвусмысленным предложениям, но в последние дни Ивана ставили на самые тяжелые работы и в лагерь он возвращался с одной мыслью – пожрать да поспать.
Хотя Маляренко не мог не признать, что толк от пролитого пота был. Во вторую ночь его пребывания в лагере сквозь хлипкий плетень продрались два койота (на собрании кто-то предложил называть их именно так, хотя что это были за животные, точно никто не знал) и сильно покусали ночного дежурного – того самого хлипкого и щуплого мужичка который ставил навес над родником. Его вопли разбудили всех, даже спящего мертвецким сном Ваню. Койотов быстро нашли и забили камнями и палками, а на утреннем совещании Ермаков дал команду бросить все дела и срочно укрепить забор. Лишь тогда Маляренко понял, каким образом поселенцы успели поставить этот плетень всего за двое суток. Колья были вбиты основательно, но довольно редко – примерно через шаг. В прутьях и ветках оплётки зияли нехилые прорехи, так что не было ничего удивительного в том, что хищники смогли пробраться внутрь. Тогда-то Иван и проявил инициативу, предложив не переделывать весь забор, а построить внутри, впритык, еще одну изгородь. Общественность в лице дяди Паши согласилась и работа закипела. За четыре дня десять человек протянули еще один, правда невысокий, не более метра, плетень. Делая его плотным и прочным. Маляренко из любопытства промерил общую длину петляющего между деревьями забора – получилось семьсот два шага.