Часовые Запада

Эддингс Дэвид

– Сенедра, - сказал он успокаивающе, - Сенедра, дорогая, все будет хорошо.

– Ничего не будет хорошо, - в отчаянии всхлипывала она, - я так за него боюсь, Гарион. Ничего уже не будет хорошо.

Мандореллен поднялся, в его глазах стояли слезы.

– Буде я твой верный рыцарь и защитник, дражайшая Сенедра, клянусь своей жизнью, что злодей Ульфгар не доживет до следующего года.

– Вот это ближе к делу, - пробормотал Хеттар.
– Почему бы теперь нам не пойти в Реон и не прибить Ульфгара к какому-нибудь столбу, выбрав гвозди подлиннее?

Анхег

взглянул на Хо-Хэга.

– Твой сын замечательно тонко чувствует жизнь, - заметил он.

– Он - утешение моей старости, - гордо ответил Хо-Хэг.

Спор с Сенедрой начался сразу по их возвращении в королевские апартаменты. Гарион сначала пытался упрашивать, потом уговаривать. Наконец он перешел к угрозам.

– Мне все равно, что ты говоришь, Гарион. Я еду в Реон.

– Нет!

– Да!

– Я запру тебя в спальне.

– А как только ты уедешь, я прикажу отпереть дверь или разобью ее и выйду из гавани на следующем же корабле.

– Сенедра, это слишком опасно.

– И в Тул-Марду было опасно, и в Хтол-Мишраке, а я оттуда не сбежала. Я еду в Реон, Гарион, с тобой или без тебя. Я хочу вернуть моего малыша, даже если мне для этого придется подкапывать городские стены голыми руками.

– Сенедра, ну, пожалуйста,

– Нет!
– воскликнула она, топая ногой.
– Я еду, Гарион, и ничто не остановит меня.

Гарион воздел руки к небу.

– О, женщины!
– воскликнул он, признав поражение.

Флот отчалил на следующее утро на рассвете. Море было еще неспокойным, часто налетали шквалы с ливнями - память о недавнем шторме.

Гарион стоял на кормовой палубе рядом с Бэраком; мощные руки капитана крепко держали штурвал.

– Не думал, что когда-то мне снова придется это делать, - мрачно сказал он.

– Плавание в бурную погоду совсем не так уж плохо, - пожал плечами Бэрак; ветер трепал его рыжую бороду.

– Я не о том. После смерти Торака я думал, что тихо проживу остаток жизни.

– Тебе повезло, - сказал ему Бэрак.

– Ты шутишь!

– Все, что человек получает от мирной жизни, это жир на заднице и паутина в мозгах, - мудро рассудил великан.
– Я всегда рад хорошей заварушке.

Когда они отошли от Острова на несколько миль, группа кораблей отделилась от основной флотилии, чтобы плыть прямо на восток, в Сендарию; там были король Фулрах, генерал Брендиг, граф Зилайн и королева Лейла, которую пришлось накачать успокоительными средствами.

– Надеюсь, Брендиг вовремя будет в Дарине, - сказал Анхег, стоя у поручней.
– Мне очень понадобятся эти корабли во время поисков.

– Откуда ты планируешь начать?
– спросила его королева Поренн.

– Влияние культа наиболее сильно на западном берегу, - ответил он.
– Если похитители принца Гэрана отправились в Черек, скорее всего они стремятся попасть туда. Я начну от берега и пойду в глубь материка.

– Пожалуй, это верная стратегия, - согласилась королева.
– Разверни войска и прочеши территорию.

– Поренн, -

сказал Анхег с мукой во взоре, - я люблю тебя как сестру и уважаю как опытного политика, но, пожалуйста, когда разговариваешь со мной, не пользуйся военными терминами. Я не могу не скрипеть зубами, когда слышу такое от женщины.

Проход через горловину Черекского залива задержал их на два дня. Хотя Грелдик и некоторые другие отчаянные головы хотели бросить вызов большому водовороту, пока море еще не успокоилось после долгих штормов, восторжествовали более осторожные и осмотрительные.

– Я уверен, волнение скоро уляжется, - прокричал Бэрак своим друзьям, - а Реон все равно никуда не денется. Давайте не будем терять корабли, пока можем этого избежать.

– Бэрак, - прокричал ему в ответ Грелдик, - ты превращаешься в старуху.

– То же самое говорил мне Анхег перед штурмом Ярвиксхольма.

– Он мудрый король.

– Так ведь это же не его корабль.

Пройдя горловину и оказавшись в спокойных водах Черекского залива, король Анхег с большой частью флота отплыл на север, в сторону Вал-Алорна. Прежде чем пересесть на один из кораблей Анхега, Бельгараг тихонько переговорил с Гарионом и Польгарой.

– Как только я все закончу в Вал-Алорне, поеду в Мар-Террин, - сказал он им.
– Если я не вернусь до вашего приезда в Реон, будьте осторожны. Культу поклоняются фанатики, а эта война направлена против тебя лично, Гарион.

– Я позабочусь о нем, отец, - заверила его Польгара.

– Я и сам могу о себе позаботиться, - сказал ей Гарион.

– Конечно, можешь, мой дорогой, - ответила она.
– Но очень уж живучи старые привычки.

– Сколько же лет мне должно исполниться, чтобы ты считала меня взрослым?

– Спроси-ка меня об этом лет через тысячу, - сказала она, - тогда и поговорим.

Он рассмеялся и вздохнул.

– Тетушка Пол, - сказал он, - как я люблю тебя!

– Да, мой дорогой, - ответила она, похлопав его по щеке.
– Я знаю это и тоже тебя люблю.

В Коту корабль, который вез Хеттара, его жену и родителей, повернул на юг, к Алдурфорду.

– Встретимся в Реоне недели через три, - прокричал в сторону "Морской птицы" горбоносый алгариец, - оставьте немного драки и для меня.

– Тогда поторопись, - задорно прокричал Лелдорин в ответ.

– Не знаю, кто из них большие забияки, - тихо сказала Польгара Сенедре, - арендийцы или алгарийцы.

– Может быть, они родственники?
– предположила Сенедра.

Тетушка Пол рассмеялась и сморщила нос, посмотрев на причалы Коту.

– Идем, милая моя, - сказала она.
– Давай спустимся в каюту. В гаванях всегда так ужасно пахнет.

Флот миновал Коту и вошел в устье медлительной реки Мрин, по обеим сторонам которой расстилались бескрайние сырые болота. Гребцы уверенно вели корабль вверх по течению, а Гарион стоял на носу "Морской птицы", праздно разглядывая серо-зеленые тростники и низкорослые кусты, проплывавшие мимо.