Чаша отравы
Шрифт:
— Конечно, Билли.
— Это на сей раз будет не международный терроризм, а всемирная эпидемия, то есть пандемия. Вирусной природы. Мы успешно модифицировали один из коронавирусов — это подвид вирусов, человечество подвержено порядка десятку таких, в основном они вызывают простуду и для людей с нормальным иммунитетом опасности не представляют. Новый коронавирус передается от человека к человеку воздушно-капельным путем, инкубационный период от недели до двух. Очень высокая вероятность заразиться при контакте, гораздо выше, чем у гриппа, правда, меньше, чем у кори. Именно эти факторы и обеспечат пандемический характер процесса. Пандемия охватит все страны, переболеет в той или иной форме до половины населения планеты или даже больше.
—
— Острый системный васкулит. Удар по респираторной системе — патологическое изменение клеток дыхательных органов, легочных альвеол.
— Что такое васкулит? Не силен в медицине.
— Воспаление сосудов. Опыты показывают, что у зараженных людей в ряде случаев легкие рассыпаются в труху, повсеместно возникают микротромбозы, насыщение крови кислородом падает до фатальных значений, и наступает смерть от удушья.
— А смертность?
— Ты имеешь в виду показатель летальности среди тех, у кого проявились симптомы? От долей процента до одного-двух — зависит от оснащения конкретной местности больницами, медикаментами и оборудованием, прежде всего кислородом для компенсации дыхательной недостаточности. Масштабных гекатомб не планируется. Большинство перенесет этот васкулит легко даже без лечения. У части людей будут осложнения, в основном на легкие, в них останутся долговременные структурные поражения тканей. Но, в общем и целом, ничего катастрофического. Главная особенность пандемии — то, что ее используют как предлог для принудительных экономических преобразований на уровне отдельных стран и планеты в целом. А также для введения казавшихся ранее немыслимыми ограничений для низов. Таких, как запрет выходить на улицу, закрытие границ для перемещений с личными целями — то есть для отработки механизма внедрения ошейников для простолюдинов.
— А вакцина от этого вируса есть?
— Да, базовая вакцина, как говорится, версии «1.0» уже разработана и, даже более того, сделаны ее достаточные запасы. На арену она, впрочем, выйдет спустя какое-то время, через несколько месяцев. Разумеется, эта самая первая вакцина — далеко не последнее слово. Она может синтезироваться на разных принципах и платформах, как тех, что предпочитаем мы, так и тех, что предпочитаете вы. В общем, имея предварительные наработки и подходы, которыми мы вас также снабдим, сможете и сами что-нибудь свое накропать и внедрить, потенциал у вас есть. Можете даже впаривать миру свой продукт. Туда, куда вас пустят, разумеется, хе-хе! Правда, вакцина — это еще не всё. Против такого вируса она при нынешнем уровне знаний и технологий заведомо малоэффективна, но это нам и нужно — чтобы не было прочного иммунитета. Главное — что препарат будет не столько профилактическим средством, сколько инструментом дрессировки, приведения масс к полному повиновению, к тотальному управлению с нашей стороны. Тут не только вакцина как таковая — но об этом позже, все материалы вы получите...
— А если кто-то из высших людей заболеет?
— Ничего страшного. Разработан препарат на основе антител. Дает быстрый и стопроцентный эффект. В вакцинопрофилактике, собственно, нет необходимости.
— Вот оно что... Отлично! — произнес Беляков. — Значит, пандемия. Ну всё, паззл сложился, всё встало на свои места. Умно придумано! И когда пойдет процесс?
— Совпадет с началом следующего года, для удобства. Подробную дорожную карту вы получите на днях.
— Ну, тогда, как говорится, с наступающим, Билл! Хоть до него и девять месяцев.
— С наступающим, Эндрю!
— Здесь хочешь?
— Да, вроде неплохой вид.
— Ну, хорошо, можно и здесь.
Старый, видавший виды «солярис» съехал на обочину Ильинского шоссе и встал.
Из машины вышли двое — мужчина и подросток.
— Как чувствуешь? Не укачало? —
— Нормально, — коротко ответил мальчик. — Давай начнем.
— Давай.
Мужчина открыл багажник и достал коробку с дроном. После этого, опустив крышку, отец с сыном начали готовить устройство к полету. Чтобы не вызывать подозрений, они поставили, как полагается по правилам, знак аварийной остановки, после чего открыли крышку моторного отсека и разместились спереди автомобиля. Со стороны, если особо не присматриваться, у проезжающих мимо могло создаться впечатление, что водитель и пассажир что-то пытаются отрегулировать.
...Всё. Похоже, это последний раз, когда можно будет вырваться с сыном куда-нибудь погулять, с горечью осознавал Геннадий Игнатенко, инженер-испытатель с оборонного предприятия в Тушино. Дальше, как неделю назад сказал один из крупнейших специалистов в детской онкогематологии, профессор Арсений Федотов, болезнь будет только прогрессировать. Не помогло ничего. Ни несколько курсов агрессивной химиотерапии, от которой у Димы вылезли все волосы и он лежал пластом целыми днями. Ни операции, ни лучевая терапия. Ни даже поездка в Германию — собранных благотворителями средств не хватило на «смету», и пришлось поменять трехкомнатную квартиру в районе Аэропорт на простую «однушку» в Митино. Шесть лет назад, когда уже умерли и родители Геннадия, и мать его жены Гали, «высвободившиеся» квартиры на столичных окраинах «слили» в одну — добротную, просторную, недалеко от центра. Чтобы, наконец, пожить, «как все нормальные люди». И целых три года жили счастливо — если здоровье и материальное благополучие можно, конечно, назвать счастьем... А потом — как гром среди ясного неба: Гале внезапно ночью стало плохо, и скорая помощь увезла ее в больницу. Там диагностировали острый панкреатит, за несколько дней он перешел в некроз поджелудочной железы. Врачам так и не удалось спасти женщину, которой было всего тридцать два года, и Геннадий остался отцом-одиночкой.
А вслед за скоропостижной смертью Гали, так же нежданно, свалилась новая беда — лимфобластома у Димы. Первоначально казалось, что лечение подействовало и мальчик поправляется — однако проклятая болезнь на самом деле то затухала, то возвращалась с новой силой. Как объяснили Геннадию, это — резистентность к лечению: значительную часть таких случаев сегодня у детей вылечить удается, но, похоже, не здесь. Что ж, кому-то приходится попадать в ту часть, которой не везет, как это ни обидно... В конечном итоге, как немецкие врачи, так и российские, уже после возвращения, дали один и тот же неутешительный прогноз: от трех месяцев до полугода.
Три дня назад Диме исполнилось двенадцать лет. Последний день рождения в жизни. Сам мальчик этого не знал. Возможно, конечно, и догадывался — но и отец, и сын старались этой темы не касаться.
Теперь, в этот субботний день, предстояло хотя бы немного развеяться и испытать подарок — дрон с камерой. Вдохновленный опытом «разоблачителя» Увалова мальчик упросил отца самим снять что-нибудь из серии «как живут жулики и воры». Они выбрали примерное место по карте, потом несколько часов неспешно ехали, присматриваясь, откуда лучше снимать.
Солнце уже клонилось к горизонту, то вылезая из-за облаков, то снова скрываясь.
Стали изучать карту на смартфоне.
— Это и есть Уборы? — спросил сын, показывая пальцем на поселок.
— Угу.
— А что это за улица такая? «Путь к Храму»? Ничего себе название...
— Ну, так да... Как в перестройку «путь к Храму» проложили, так и шагаем по ней, не сворачивая. Зачем, как говорили тогда, дорога, если она не ведет к Храму? Ну и вот — минус одна больница, плюс два храма... шаговой доступности. А у здешних обитателей свой резон — неустанно благодарят Его за богатство и власть, за то, что в жизни так дико повезло. Мне б так подфартило, как им, — я б вообще из церкви не вылезал, только и отбивал бы земные поклоны, — сдавленно проговорил отец.