Чаша отравы
Шрифт:
...На «Новогиреево» вошли несколько контролеров в темно-синей форме, с видеорегистраторами. И пара полицейских. Хищно стали приглядываться к пассажирам.
В масках были все. А в перчатках — лишь пара-тройка человек.
Ну, как и всегда — делянка, с которой можно свободно, в нужном объеме, собирать урожай. В виде штрафов. Плохо только, что всех подряд не «оприходуешь».
А как сладостно ощущать свою власть над обычными гражданами! Пожалуй, ради этого можно и самим приплачивать. А тут еще и проценты идут со сборов...
Подходящую жертву увидели сразу. Это была неподвижно сидевшая женщина, уставшая, тихая. «Предпенсионного», как принято сейчас говорить, возраста.
—
— Но я в маске... — робко попыталась оправдаться женщина.
— Маски недостаточно, — привычно с садистским торжеством произнес контролер. — Согласно распоряжению мэра, в транспорте все обязаны носить не только маски, но и перчатки. Об этом предупреждают везде, чуть ли не каждую минуту.
— У меня нет. Зимой носила. А сейчас тепло.
— Мы сами носим, как видите. Вы нарушаете распоряжение. Сейчас мы должны оформить протокол. Вам придется уплатить штраф. Прошу выйти из вагона.
Поезд уже подъезжал к «Перово».
— Какой штраф? Я всю жизнь проработала санитаркой в больнице. Даже на пенсию еще не заработала. У меня нет столько денег. Пожалуйста, пожалейте...
— Все обязаны платить, — ощерился контролер. Впрочем, под маской его гримасы не было видно. — Давайте на выход, живее.
У женщины закружилась голова, и она покачнулась.
— Не надо симулировать, гражданка, — сказала еще один контролер, более чем упитанного телосложения. — Сейчас оформим, и можете ехать дальше. Давайте, давайте на выход, не задерживайте.
«Нарушительница» упала на пол и потеряла сознание.
«Проверяющие» уже вошли в раж. Контролер-мужчина грубо схватил женщину за воротник, полицейский взялся за плечо, а толстая женщина ухватила бок куртки.
И все трое, как только дверь открылась, потащили «добычу» к выходу из вагона — ботинок слетел, но субъекты в форме на это не обратили никакого внимания. Необутая нога стала волочиться прямо по грязному полу.
Принесли ее в полицейский закуток на станции и бесцеремонно бросили у стола.
Один из стражей порядка обыскал жертву и нашел паспорт.
— Давайте оформлять, — сказал контролер, доставая бланк протокола. — Гриднева Зинаида Ивановна...
Всё время, пока заполнялся протокол, женщина лежала на полу без сознания. Ее попытались растормошить, когда потребовалась подпись. Но этого сделать не удалось.
Тогда двое контролеров и полицейский «засвидетельствовали» отказ от подписи.
— И что теперь с ней прикажете делать? — раздраженно спросил дежурный.
— Нас не интересует. Мы пойдем дальше шерстить. Аврал сегодня, всех наших поголовно вызвали, даже тех, у кого сегодня нет смены, — ответил контролер.
Дежурный подошел к лежащей Зинаиде Ивановне, подергал ее, легко похлопал по щекам. Взялся за веко, посмотрел зрачок. Вроде нормально.
Но всё равно — в обмороке. И, пожалуй, не симулирует.
Только после этого вызвал скорую помощь.
Солнце уже зашло, и участники фашистской оргии-«мистерии» в честь дня рождения Гитлера зажгли факелы.
— А теперь, после того как мы отдали дань почтения нашему фюреру, — внимание! Смир-рно!
Заинтригованные мажоры, облаченные в эсэсовскую униформу, вытянулись.
На возвышение перед плацем, чеканя шаг, взошел человек в форме рейхсфюрера СС.
Присутствующие пригляделись и узнали его. Это был начальник Комитета охраны конституционного строя Андрей Беляков.
Генерал армии встал
— Хайль Гитлер!
И десятки глоток восторженно ответили ему, также вскинув руки:
— Хайль Гитлер!
— Господа! — начал говорить Беляков-старший. — То, что мы готовим населению, всецело соответствует историческим традициям! Царство халявы подходит к концу! Россия принадлежит нам! Мы ее колонизируем! Мы ежовыми рукавицами возьмем этих простейших и будем давить, выжимая из них кровь! Всех без исключения! Нам предстоит быть в первых рядах в грандиозном проекте — обращению всех жителей этой страны в наших рабов! Пусть вы все будете свободны от химеры, именуемой совестью! Свободны от жалости! Пусть вы будете жестки и непреклонны! Вы — сверхчеловеки! А все эти рабы, недочеловеки, вся эта биомасса — под нами! Они будут навеки безмолвны и покорны нам! Как только мы захотим, они послушно побегут под инъекции веществ, которые обратят их организмы в нашу общую собственность! Как только мы пожелаем, они выйдут на улицы, славя поставленного нами нового человечка в Кремле. Если будет нам угодно, то они, склонившись перед нашей неистовой волей, побросают всё свое имущество, свои дома и квартиры! И пойдут, отдельно от своих детей, пешком в один конец — в лагеря, где их всех пронумеруют, заклеймят, после чего кого-то направят на работы, кого-то — на усладу высшим людям, кого-то — на медицинские опыты, а кого-то — на корм остальным рабам! И не будет никакого сопротивления! Биомасса нам абсолютно покорна! Мы этого сумели добиться! Это наша общая заслуга! Мы с помощью ужаса вытравили из сознания десятков миллионов ничтожеств саму мысль о том, что можно ослушаться власть! Власть — это мы! Сила — это мы! И мы правим Россией железной рукой! По отношению к простейшим нужна абсолютная, ничем не ограниченная жестокость! Только фашизм дает реальные инструменты воплощения планов, которые мы вырабатываем с глобальными партнерами! И потому настала пора сбросить маски и открыто провозгласить наши идеи! Фашизм будет править миром! Мы построим тысячелетний рейх! Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер! — восторженно ответила толпа, в едином порыве вскинув руки.
— Да, отец! Как здорово, что ты теперь с нами! Наш рейхсфюрер! — сказал Влад.
Члены ЦК Единой рабочей коммунистической партии, которые провели короткое организационное заседание сразу после объединительного съезда, пропели гимн и зааплодировали.
— Уважаемые товарищи! — сказал первый секретарь Олег Винтер. — Еще раз поздравляю вас всех и благодарю! Впереди — борьба! Впереди — победа! Да здравствует социалистическая революция! Ура!
В едином порыве коммунисты ответили «Ура!» и начали выходить из зала. В ресторане их ждал банкет.
— Как твоя мама? — спросила Олю, которую избрали секретарем по информационной работе, лидер иркутских коммунистов Вероника Лисицына.
— В реанимации, — вздохнула ее подруга. — Тяжелый инсульт. И к тому же долгое время не оказывали помощь. Протокол составляли вместо того, чтобы скорую вызвать.