Чаша огня
Шрифт:
— Конечно, нет. Но это же совсем другое дело.
— И вовсе нет! Послушай музыку ветра, музыку трав, птичьих голосов, музыку гор! Посмотри кругом! Разве можно всем этим не восхищаться?
Она остановилась, повела вокруг себя тонкой рукой и восхищенным взором. Я тоже бросил взгляд вокруг, и словно волшебная карусель понесла меня с перевалов на перевалы, окуная в уходящие холмы. Убегали ребра разноцветных бугров, точно спины барсов, тигров и волков. А за холмами сказки леса, где зеленые лесовики и чудища загораживают
Неудержимо захотелось раскинуть руки и вдыхать, впитывать в себя этот неповторимый аромат, эти звуки необыкновенной мелодии живой природы гор. Мне показалось, что стоит только оторваться от земли, и полетишь, словно гордый орел над всем этим великолепием. В этот момент Ганга легко, но крепко взяла меня за локоть.
— Э! Да у тебя и впрямь от горного воздуха и простора закружилась голова!
— Если честно, то да! — улыбнулся я ей, все еще захваченный своими чувствами. — А что это там за гора? — спросил я, указывая на восток, где самые причудливые холмы и скалы образовывали как бы Священную Чашу — обширную долину.
— Ее называют Белый камень. Очень старое название. Сохранилось еще с древних времен. А вон там находится наш поселок! — Ганга указала рукой вниз, на долину.
— Красиво! — одобрительно промолвил я. — И давно ты живешь здесь?
— Давно, очень давно!
Я с трудом скрыл улыбку. Она произнесла это таким серьезным тоном, словно жила на свете, по меньшей мере, уже лет сто.
— Значит, ты хорошо знаешь здешние места? Далеко ты заходишь в горы со своими козами?
— Когда как.
Она пожала плечами, на ходу срывая синий хрупкий цветок и теребя его тонкими пальцами.
— Иногда очень далеко, на север, — показала рукой, — а чаще всего здесь, неподалеку от поселка и института. Хотя трава здесь не такая сочная, что на высокогорье.
— Весело, наверное, студенты живут в институте? Знаешь многих?
— Совсем не многих! — возразила она. — Некоторых только. Им почему-то не всегда разрешают посещать наш поселок. Почему так? Не пойму. А ребята там хорошие.
— Наверное, у тебя много поклонников среди них?
— Вовсе нет, — снова возразила Ганга, быстро посмотрев на меня. — Я знакома только с девушками. Они все спортсменки. Ребята, правда, тоже приходят к нам. Даже к себе на праздники в институт приглашали… — Она немного смущенно улыбнулась.
— А ты что же?
— Я не пошла.
— Почему? — искренне удивился я. Она, молча, посмотрела мне в глаза, и я понял, что задал бестактный вопрос. Чтобы как-то сгладить свою вину, спросил: — А сама ты спортсменка?
Ее фигура, несомненно,
— Немного. Только я занимаюсь спортом не так, как они.
— А что они делают?
— Взбираются на горы!
— На горы?
— Да. Но не просто взбираются, как скалолазы, а с аппаратом таким для антигравитации. Знаешь?
— Да. Называется стартинг.
— Честно говоря, боюсь я его! — Ганга сокрушенно покачала головой. — Сама я выросла в горах, многое видела, а аппарата этого боюсь с некоторых пор.
— Почему?
Я старался сохранить спокойствие, хотя внутри у меня уже начинало разгораться нетерпеливое волнение. Ганга молчала некоторое время, задумчиво хлестая траву тонким прутиком, который подобрала до этого. Брови ее заметно хмурились. Наконец сказала:
— Как-то и я хотела попробовать так же, как они, но теперь, когда не стало Дивии, ни за что не буду… — последние слова она произнесла совсем тихо, но от ее слов меня, словно, пронзило электрическим разрядом. Я даже вздрогнул. Это не ускользнуло от девушки.
— Что с тобой? — Она внимательно посмотрела на меня.
— Так… Что-то голова опять закружилась.
— А-а… — рассеянно протянула она. — Вот и я думаю, может быть, у нее тоже голова закружилась?
— А кто такая эта Дивия?
— Девушка одна из института. Хорошая очень была. Мы с ней дружили.
Ганга подняла на меня глаза, ставшие темными от грусти.
— А почему «была»? Она погибла?
— Да. Сорвалась со скалы… — упавшим голосом промолвила Ганга. — Впрочем, не знаю. Это я так считаю… Неужели ты ничего не слышал об этом?
— Совсем немного. Я приехал только сегодня.
— А! — равнодушно протянула девушка. Она снова о чем-то задумалась. После некоторого молчания, медленно произнесла: — Я говорила ей, что не нужно идти в Монастырское ущелье…
— Почему?
— Плохое место. Все так считают. Там всегда что-то происходит… нехорошее, — добавила она.
— Выходит, ты виделась с Дивией накануне вечером? — не удержавшись, спросил я.
— Почему вечером? Мы встречались с ней днем, перед ее исчезновением из института.
Глаза девушки остановились на мне. В зрачках мелькнула настороженность. Я понял, что по горячности выдал себя, теперь уже окончательно. Но отступать было поздно.
— А почему она хотела поехать именно в Монастырское ущелье?
— Точно не знаю. Она сказала мне об этом еще раньше, за несколько дней до этого. — Ганга говорила медленно, словно опасаясь сказать что-то лишнее. — Я сразу поняла, что это не ее идея. Уж больно горячо она ее защищала и не хотела слушать мои возражения. Я отговаривала ее, как могла, но она стояла на своем. Раньше она никогда не была такой упрямой, а тут ее словно подменили. Но я-то знаю, что такое Монастырское ущелье!